Воспоминания военкома батальона 1287 сп 110 сд т. [Н.Ф.] Зайцева

Автор: Зайцев Никита Филиппович

15 октября [1941 г.] 2-й батальон 1-го сп стал разгружаться и здесь же, на ст. Балабаново, принял бой и с 16 октября занял оборону у деревни Ильино, одновременно ведя наступление на деревню Митяево, тесня и уничтожая фашистов. В одной из этих наступательных операций пулеметчики под руководством лейт.  Аветисова направили перекрестный огонь двух станковых пулеметов на группу фашистов и отрезали эту группу от основных сил противника. Фашисты подняли белый платок. Аветисов подал команду прекратить огонь. Разъяренные бойцы продолжали стрелять. Немногим фашистам удалось бежать, человек 8 было убито, 2 фашиста были взяты в плен.

17   октября, утром, весь батальон с подкрепленной артиллерией пошли в наступление на деревню Атрепьево. Враг повел интенсивный минометный и пулеметный огонь, но бойцы неустрашимо шли вперед. Во время этой атаки батальон нанес немцам значительный удар, но принужден был вернуться на исходные позиции и вечером вновь пошел в атаку, приблизился к деревне на расстояние 200 метров; у немцев поднялась паника, однако наши войска потеряли время в поисках подходов к деревне, т.к. ночь была темная. Враг опомнился, и под ураганным огнем противника батальон принужден был отойти.

В этом бою погибли смертью героев бат. комиссар Баранов, лейт. Ковалев, ст. лейт. Малофеев, нач. шт. 2 б-на Прядько.

18   октября, в 6 часов вечера, 2-й батальон впервые увидел действие «катю­ши». Батальон держал оборону Ильино - Мишуково - Ольховка. Уже стемнело. За деревней Ильино на опушке в лесу под Митяевом, после какой-то глухой отдаленной очереди, бойцы увидели невероятный по своей силе разрыв снаря­дов. Никто еще не знал, что это адский огонь.

«Верно, немцы придумали какую-то новую машину».

«Бьют не нас, да не достают».

«Что же вы, не видите, что огонь ведется с нашей стороны?»

«Это наши бьют по немцам, засевшим в лесу под Атепцево».

Так спорили бойцы и только через два дня узнали о новом советском артил­лерийском орудии, гордились достижением социалистической науки, увидели поближе это орудие в действии - тридцатиметровые полосы огня - и, слушая продолжительную и мощную гамму огня, с улыбкой говорили: «Ну, «катюша» не подведет».

19   октября, рано утром, показались неприятельские группы и со стороны леса у Митяева, и со стороны Атрепьева. Утро было туманное, заря серая, шел мелкий холодный дождь. Повсюду вода, лужи, кое-где талый снег. Немцы на­ступали широким фронтом и быстро приближались к деревне Ильино.

Адамчик стоял возле штаба(?) и кричал военкому батальона т. Зайцеву, чтобы тот вел бойцов в контратаку. По скоплению наших бойцов фашисты стали бить из миномета. Тов. Зайцев помог развернуться ротам. Завязался бой. Боем руководил политрук 6-й роты Кутилин и Адамчик. По другую сторону оврага, пересекающего деревню, стояли наши три пулемета, но огонь вели беспорядочно. Необходимо было организовать меткую пулеметную стрельбу по наступающему противнику, и т. Зайцев решил перебежать через овраг к пулеметчикам на другую сторону деревни Ильино. Лощина простреливалась бешеным огнем, бойцы удерживали т. Зайцева, но он бежал без шапки к своим трем пулеметчикам через овраг. Пулеметы были по-новому расставлены и по наступающему противнику дали несколько очередей, метким огнем уничтожая живую силу врага. Исключительную смелость проявили в этом бою т. Зайцев и пулеметчики Мазанов, [В.Н.] Федотычев, Овчинников. Фашистское продвижение было задержано, но под нажимом превосходящих сил противника нашему подразделению пришлось отойти в лес к Мишукову в огне разрывов мин и снарядов.

Тов. Зайцев с пулеметчиками остался в тылу у немцев. Они должны были на глазах врага снять пулеметы, пройти поле клевера и отходить, перебегая от стога к стогу, временами отстреливаясь из пулемёта и уничтожая наседавших фашистов.

Так вошли они в лес и обогнули Мишуково, т.к. в эту деревню уже ворвались немцы. Тов. Зайцев с пулеметчиками вошли в деревню Ольховка и по краям деревни оставили 3 пулемета, решив здесь встретить врага и разузнать, какие наши силы находятся в этой деревне. Оказалось, что 3-й батальон 1-го сп уже оставил деревню, и Зайцев с пулеметчиками остался последним заслоном, они должны были на время задержать продвижение противника. Было уже темно, когда к бойцам неожиданно подбежала группа деревенских ребят.

«Дайте нам ружья, мы с вами вместе будем оборонять родную деревню».

Лишнего оружия у бойцов не было, но ребят построили в боевой порядок, они вместе с бойцами заняли оборону, им дали гранаты и бутылки с горючей жидкостью, они оказались хорошими наблюдателями и сообщали бойцам о пе­редвижении немцев. Однако в эту ночь немцы не пошли в наступление на де­ревню. Утром к линии обороны подъехал связной и передал т. Зайцеву приказ командира 1-го сп т. Присяжнюка. Командир приказал оставить деревню.

Отходить пришлось по картофельному полю, ноги вязли в грязи, но пуле­метов бойцы не бросили, и деревенские ребята, выбиваясь из сил, помогали бойцам дотащить их к лесу. Тов. Зайцев вместе с пулеметчиками пришли в село Рождество.

Тов. Зайцев втащил на колокольню два пулемета. В церкви крестьяне укры­вались от мин и снарядов. С колокольни были видны поля, опушка леса, по­дернутого тусклой сеткой дождя, и группа немцев, с трех сторон наступавшая на с. Рождество. В селе было скопление обозов, тыловых частей. Обозы стали отступать. Многие телеги остались в грязи. Люди и лошади выбивались из сил.

Тов. Зайцев просил и нач. штаба полка разрешить открыть огонь по немцам пулеметный огонь с колокольни, но получил приказ сняться с пулеметами.

Немцы были уже у деревни, а тов. Зайцев уже разбирал пулеметы и снимал их с колокольни. Немцы входили на край села. Тов. Зайцев установил пулеметы на тачанку, две серые откормленные лошади вывезли пулеметы из села, тачан­ки медленно пересекали поле, бойцы вели с тачанок по фашистам пулеметный огонь.

На подъеме к лесу т. Зайцева встретил верхом командир полка т. Присяжнюк и дал распоряжение двигаться на Наро-Фоминск.

Но за дер. Щекутино т. Зайцев со своим подразделением был принужден остановиться на ночлег, т.к. лошади стали, и к утру явился в Наро-Фоминск, в клуб, где собрались все части 1-го сп. Это было 21 октября утром. Подразделение Зайцева заняло оборону на жел. дороге.

Ночью по неизвестным причинам вся оборона и охранение были сняты, и наутро 1-й и 3-й батальоны получили приказ идти в наступление на дер. Алексеевку.

По лесу за 2-м батальоном шел 1-й, и во главе этого батальона на гнедой лошади ехал командир батальона.

1-й батальон в лесу попал под сильный минометный огонь. Бойцы прорвались сквозь огонь с такой стремительностью, с такой яростью, что фашисты без памяти бежали со своими обозами, но в это время в воздухе появились 11 фашистских самолетов, и немцы стали активизироваться.

Батальоны получили приказ отойти. 2-й батальон пересекал редкий лес. Вскоре отдельная группа 2-го батальона натолкнулась на немецкий заслон и услышали крики: «Русь, сдавайся». Батальон взял влево, но и там оказались немцы. Трое бойцов попали в плен и были отпущены немцами с целью прово­кации: передать, что батальон окружен превосходящими силами противника и не сможет выйти из окружения.

Адамчик обратился к Зайцеву: «Что будем делать. Ведь не сдаваться же в плен?»

«Только прорываться», - ответил Зайцев.

«Правильно», - подтвердил Адамчик.

Подготовили винтовки, гранаты, двинулись по лесу в сторону Нары, вскоре встретили немцев, открыли огонь и с криком «ура» бросились в атаку. Фашисты стреляли по бойцам трассирующими пулями, били прямой наводкой трассиру­ющими снарядами, но не могли остановить идущий в атаку батальон. Потеряв 35 чел., батальон вышел из окружения.

Батальон вышел на поле по направлению к Наро-Фоминску, но фашисты были уже в Наро-Фоминске, засели на чердаках домов и вели обстрел.

Батальон шел по лугам к реке Наре. Под горой скопилось много бойцов у переправы через реку. Немцы били по переправе. Адамчик поскакал на коне и помогал организовать переправу у болотистого места реки. Здесь его видели в последнюю минуту.

Он погиб на боевом посту от пули автоматчика, и его тело осталось на боло­тистом берегу реки.

Командир полка Присяжнюк и комиссар Фролкин осторожно укладывали в лодку раненного в обе ноги лейт. Попенко, командира 1-й пулеметной роты.

Войска переправлялись через реку под огнем неприятеля.

Отдельные бойцы раздевались, связывали шинели в узелки, бросали узелки на воду, потом сами шли в холодную октябрьскую воду, серую и тяжелую, плы­ли, подталкивая узелки, и переправлялись на другой берег. У многих узелки шли ко дну, другие ослабевали, хватались за узелки и шли на дно.

Зайцев, отсекр [1-го] полка [Я.И.] Кузьмин и группа лейтенанта Зьязина не стали переплывать реку и пошли под обстрелом по берегу к отдаленному мосту. Часовой НКВД предупредил их, что мост минировали, но группа благополучно перешла по мосту на другую сторону реки. Часть бойцов потянулась по направлению к Апрелевке. Зайцев остался с группой в 46 человек. Они подошли к пустому дому напротив фабрики, отбили дверь, растопили печь, стали сушить народ. Фролкин с группой в 30 чел. занял дом рядом. Выставили боевое охранение.

Тов. Зайцев по распоряжению Фролкина пошел в разведку; необходимо было узнать, где другие части полка. Стало светать. Утром проиграла «катюша». Над Наро-Фоминском загремело более 100 взрывов одновременно. Город затянуло дымом. За военным городком т. Зайцев встретил командира 1-гo сп Присяжнюка с группой бойцов. Образовалось две роты, и заняли оборону по оврагу от Наро-Фоминска к военному городку.

Присяжнюк остался здесь на правах командира батальона, входящего в состав 2-го сп майора Беззубова.

Зайцев с Фролкиным и политруком Либикиным пошли в штаб армии в Александровку, чтобы узнать расположение штаба нашей дивизии.

По указанию штаба армии т. Зайцев отправился в Шеломово. Тов. Зайцев, т. Шилин, т. Прощицкий и ряд других товарищей провели работу по соединению в Шеломове различных частей полка. В первых числах ноября должность командира 1-го сп выполнял по совместительству командир артполка т. Сажин, но т.к. командовать двумя полками было невозможно, фактически руководство 1-го сп было руках зам. нач. политотдела т. Митрофанова, спокойное мужество которого хорошо известно нашим бойцам.

В результате отхода и временных военных неудач многие бойцы потеряли уверенность и настроение было подавленное.

Командование дало указание о занятии прочной линии обороны по Наре от кирпичного завода до Слизнева. В связи с этим было дано срочное задание сделать окопы с 2-3 накатами, со скрытыми ходами сообщения. Но красноармейцы не были уверены в прочности этой линии обороны. Они выкапывали маленькие ямки, набрасывали охапки ветвей и дрожали от холода и сырости. Политработники провели большую разъяснительную работу. Настроение у бойцов изменилось, и они были ободрены, когда познакомились с приказом командующего войсками Западного фронта т. Жукова.

Во 2-м батальоне т. Зайцева, совместно с представителем ПО т. Шилиным, детально ознакомили с этим приказом бойцов каждого подразделения, и бойцы стали бодрее.

Громадное значение имел доклад т. Сталина от 06.11 и его речь от 07.11. Мо­гучая воля к борьбе и уверенность в победе над немецкими оккупантами охватили весь советский народ, и политработники читали эти материалы в каждом подразделении, бойцы внимательно слушали слова любимого вождя, их лица прояснялись, они стихийно выкрикивали: «Смерть фашизму!», «Да здравствует наша Родина!», «Да здравствует товарищ Сталин!».

[Еще] несколько дней тому назад военком 2-го батальона т. Зайцев, проходя по передовой линии обороны на опушке леса, видел вялую работу бойцов, рывших окопы.

«Почему кутаетесь в шинели, в палатки»? - спросил он их.

«Холодно, товарищ военком, - ответил один из бойцов. - Морозно в лесу, сырость до костей пробрала».

А после 7 ноября все изменилось.] 8 ноября утро было особенно холодное. Дул сырой ветер. Падали редкие хлопья мокрого снега. Военком тов. Зайцев вместе с представителем политотдела т. Шилиным решили осмотреть вновь передовую линию обороны. Уже издали за редкими деревьями они заметили мелькающие белые рубашки и синие майки. Красноармейцы, все в ряд, соревнуясь друг с другом, рыли окопы, валили лес, строили блиндажи и землянки с накатами из толстых бревен в 2-3 ряда, для которых не страшны ни мины, ни снаряды.

Тов. Зайцев подошел к группе бойцов.

«Почему вы раздеты? - спросил т. Зайцев, - ведь холодно вроде, в лесу до костей промерзали!»

«Где холод! Смотрите, товарищ военком, пот выступил. Жарко». Красноар­мейцы работали так энергично, так усердно, что о холоде и речи быть не могло. Тов. Зайцев им напомнил: «А почему вы несколько дней тому назад, в более теплую погоду жались от мороза, и поверх шинелей надевали палатки?» «Так, ведь, это было, товарищ военком, до речи товарища Сталина», - весело отвеча­ли бойцы. Теперь красноармейцы были уверены, что дальше этого рубежа они не пойдут, может быть, умрут на этом рубеже, защищая сердце горячо любимой Родины, красную столицу Москву, но ни на шаг не отступят. Они, работая по-ударному, построили прочную линию обороны и действительно не отступили ни на шаг - на этом месте через дней двадцать многие фашисты сложили свои головы и были отброшены навсегда, дальше этих мест их поганая нога никогда не ступала.

В ноябре месяце дивизия проявила исключительную стойкость, обороняя вверенный ей рубеж.

Деревня Горчюхино оборонялась ротой 1-го батальона 1-го сп. Враг плотными подходами приближался к деревне в количестве 70-80 солдат и офицеров, ворвался в крайние дома и стал занимать один дом за другим. Командир роты т. Косач позвонил на КП батальона и доложил, что немцы уже заняли 1/3 деревни и теснят роту по направлению к лесу. Командир батальона т. Киронь(?) остался на КП и бдительно держал оборону правого фланга, т.к. враг по котловине мог незаметно пробраться к обороне кирпичного завода. Военком батальона т. Зайцев стремительно повел 1-ю роту к деревне на помощь подразделению т. Косача, которое отстаивало последние 4 дома, находящиеся на шоссе.

Рота под руководством тов. Зайцева подошла к деревне. Тов. Зайцев дал распоряжение немедленно перебежать шоссе и захватить крайние дома за дорогой. Здесь бойцы встретились лицом к лицу с немцами - двух тут же у крайнего дома убили, заняли дом, обследовали чердак, остальные бойцы побежали к другим домам, уничтожая фашистов.

Враг, увидев наступавших красноармейцев и большое количество убитых фашистских солдат, обратился в бегство и скрылся за сараями в ложбине. Бойцы горели желанием преследовать и уничтожать фашистов, но их не было видно. Тогда т. Зайцев поручил ординарцу т. Федотычеву взобраться на ель и указать направление бегства противника, но ель была с густыми сучьями, и ординарец попросил разрешение взобраться на крышу одного из наиболее высоких домов в деревне. Тов. Зайцев разрешил ординарцу проникнуть на чердак и вести на­блюдение через слуховое окно, и каково же было его изумление, когда через несколько минут он увидел своего ординарца взобравшимся на трубу высокого дома и открывшего прицельный огонь по бегущим фашистам.

«Какие были поближе - уложил, а те далее, не стоит гнаться», - закричал он военкому.

Разъяренные бойцы искали фашистов в деревне, но здесь остались только фашистские трупы, их обыскали. У одного нашли детские ботинки, цепочки с нательными крестами и селедочную головку.

Обер-ефрейтор валялся без шинели в рваной грязной гимнастерке, очевидно снятой с пленного. Бойцы с любопытством разглядывали мертвого:

«Шинели и той нет, да и гимнастерка с чужого плеча».

«Сапоги-то рваные, наша земля ожгла его холодом».

«Вот она, хваленая высшая раса, непобедимая армия».

«А ведь не просто солдат - обер-ефрейтор, и в такой грязи».

Красноармейцы не раз видели мертвых фашистов, но были здесь и новые бойцы из пополнения, они теперь могли видеть, как выглядит враг, валяющийся бесформенной кучей тряпья на русском снегу. Вскоре вид убитых перестал интересовать бойцов, слишком много фрицев валялось по дорогам в деревнях.

В течение всего ноября фашисты пытались несколько раз перейти реку Нару, наступать, прорвать оборону, но каждый раз они получали полный отпор, отка­тывались к исходным позициям, оставляя на берегах и в ледяной воде немало своих трупов.

Первые числа декабря являются весьма важными в истории Отечественной войны и в жизни нашей дивизии. Были получены от пленных сведения о том, что 01.12 немцы предпримут новое, решительное наступление на Москву, и действительно 01.12 в 7.40 начался ураганный обстрел многих пунктов нашей обороны, и фашисты перешли в наступление.

01.12 рано утром оборонявшие дер. Горчухино 1-я и 2-я роты 1-го сп сообщили, что немцы наступают со всех сторон в количестве, превосходящем нашу оборону. Командир батальона и военком приказали удерживать оборону и не отступать ни на шаг.

«Есть! - ответил командир гарнизона Горчухино Васин, - вести борьбу и не отступать».

Через 3-4 минуты связь была прервана, т.к. фашистские автоматчики зашли в тыл по окружному подступу. Живую связь установить было невозможно, т.к. на пути было расставлено свыше 50 автоматчиков, и все же командир полка т. Агеев направился в Горчухино, чтобы помочь осажденным товарищам. Прорваться он не смог, его ординарец Бекетов был ранен. Из-за кустов вышли два фашиста. Они кричали «Хальт!». Револьвер Агеева был на взводе, и меткими выстрелами [убив] этих излишне самоуверенных немцев, т. Агеев прорвался сквозь автоматный огонь и возвратился в командный пункт.

Все вспомогательные службы - боепитание, санчасть, хозвзвод - отходили в тыл по направлению к деревне Афанасьевке. Немцы наседали со всех сторон. Отдельные товарищи предлагали отступать группой далее вглубь леса к сто­роне и там встретить врага, но т. Зайцев заявил, что, несмотря на малочислен­ность группы (38 человек), необходимо занять окопы у кирпичного завода и именно здесь встретить врага.

Так началась известная всем нашим бойцам героическая оборона кирпичного завода. 38 человек быстро подошли к кирпичному заводу. Зайцев, Агеев, [командир батальона Б.М.] Кирьяков, Прощицкий зашли в землянку. Надо было обсудить создавшееся положение. В это время к землянке подбежал боец, стоявший в густых кустарниках около окопов. Он доложил тов. Зайцеву: «Там какие-то люди идут в белых касках и халатах - не то гвардейцы, не то немцы» (рядом находилась гвардейская часть, накануне им были выданы белые каски и маскирующие халаты).

Тов. Зайцев побежал за землянку навстречу неизвестной группе и оторвался от окопов метров на 75, углубившись в гущу леса.

Люди в белых халатах с трех сторон окружили тов. Зайцева. Они приближались медленно и прятали свои лица за стволы деревьев и кусты.

Тов. Зайцев закричал: «Говори, кто идет - свои или фашисты?»

Люди в халатах заговорили по-немецки, дополняя речь жестами; они решили схватить живым тов. Зайцева, бывшего в командирской форме. Бежать было уже поздно. В руках тов. Зайцева было две гранаты.

«Врете, фашисты, меня живым не возьмете» - закричал тов. Зайцев и бросил гранату, вслед за ней вторую. Фашисты попадали на валежник и в снег, кое-где покрывавший землю. Дым от взрыва гранат задерживался ветвями деревьев, и от копоти почернел снег.

Тов. Зайцев отбежал и громко скомандовал: «Батальон, батальон, за мной в атаку на врага!» Эта хитрость подействовала. Батальон - слово понятное для немцев, и оно их напугало. В этот момент 38 человек - бойцы, командиры, политработники - бежали в атаку с гранатами, дружно кричали «Ура!».

Началась перестрелка. Один из фашистских солдат взбежал на просеку, встретился с подбегавшим Кирьяковым и стал поливать его из своего автомата. Кирьяков быстро лег на живот и перерезал из своего автомата фашиста. Это был обер-ефрейтор.

Федотычев лежал за пнем и успел уложить двух немцев, между тем фашисты наседали, т.к. их было в три раза больше - 120 человек против 38. Через 20-30 минут наша группа была оттеснена метров на 120 вглубь леса.

Фашисты заняли наши окопы и землянки.

Они думали, что небольшая группа советских бойцов ушла вглубь леса. Они грубо просчитались, они высовывались из окопов, и бойцы уничтожали их всех прицельным огнем. Тогда разъяренные фашисты бросились в атаку. Их встре­тил дружный винтовочный, автоматный огонь и броски гранат.

Три раза повторялись атаки, но каждый раз немцы вынуждены были отка­тываться с потерями. Группа 38 заняла запасные окопы.

Около четырех часов длился неравный бой, и немцы не могли сломить стойкости смельчаков. К вечеру фашисты решили из окопов перебежать в расположение кирпичного завода, но для того, чтобы попасть в бараки кирпичного завода, нужно было перебежать по открытому месту метров 20. Один из бойцов показал т. Зайцеву перебегающего немца. Тов. Зайцев приказал стрелять по бегущим. Первый выстрел красноармейца был неудачным. Тов. Зайцев вырвал у красноармейца винтовку, приложился к [1 слово пропущено] и сказал: «Смотри, когда кто будет бежать, крикни мне, я тебе покажу, как надо стрелять по фашистам». Долго ожидать не пришлось. Второй фашист попробовал перебе­жать открытое место. После выстрела тов. Зайцева фашист поднял руки кверху и грохнулся спиной на землю.

Красноармеец радостно потер руки.

«Хорошо, вы, товарищ военком, его уложили!»

Фашисты продолжали перебегать, и 20-метровое открытое пространство стало местом их гибели. Тов. Зайцев не успевал срезать их из трехлинейки.

Рядом с ним несколько впереди с правой стороны, положив винтовку на пенек, пристроился Федотычев, а слева красноармеец Гасмолов. Владимиров подавал патроны и тоже вел огонь по бегущим немцам. «Седьмого уложил, товарищ комиссар», - с удовлетворением сказал Федотычев, обращаясь к Зайцеву. В это время подходил Владимирский. «Патроны еще есть?» - спросил у него Федотычев. Владимирский обернулся на голос боевого товарища, но Федотычев был уже мертв: прямо в голову попала фашистская пуля снайпера, сидевшего за стеной барака кирпичного завода.

Зайцев продолжал стрелять с Владимирским до самой темноты.

Немногим фашистам удалось перебежать на двор кирпичного завода, но там они были встречены интенсивным пулеметным огнем со стороны рядом расположенного подразделения 1-й гвардейской дивизии. Оставшиеся в живых фашисты не выдержали огня и отступили, унося с собой убитых и раненых.

На территории кирпичного завода было оставлено 16 трупов солдат и офицеров.

Один фашист был ранен, но притворился мертвым. Этого неудачного актера бойцы взяли в плен.

Наша группа потеряла 10 человек убитыми и 7 ранеными. Кирпичный завод остался в наших руках.

Агеев, Прощицкий и комбат Кирьяков в эту ночь ушли для установления связи с полком и дивизией, т.к. дивизия в это время отходила, ведя напряженные бои в расположении деревень Ивановка, Афанасьевка, Савеловка, Волковская Дача, Могутово.

Утром 02.12. был сильный бой за Савеловку. Военком полка Агеев пал в этом бою смертью храбрых. Геройской смертью погиб военком артполка Сидоров.

Части нашей дивизии оставили Савеловку, Афанасьевку, Ивановку. К вечеру 02.12. группа 38 получила приказ быстро сняться с обороны кирпичного завода. Получив здесь мощный отпор, немцы больше не наседали на кирпичный завод. Группа 38 ночью перешла лесом на расстояние 6-7 км и заняла оборону вокруг дер. Ивановка.

Здесь немцы просочились на Киевскую магистраль и расстреляли 2 машины с ранеными.

В одной из этих машин погиб капитан Белоус, посмертно награжденный орденом Ленина. Вместе с другими ранеными он эвакуировался в тыл. Автоматчики расстреляли шоферов, покололи штыками раненых и санитарок; только сандружинница уцелела. Она была оглушена прикладом, потеряла сознание, немцы сочли ее мертвой. Пройдя в госпитале курс лечения, она вновь пошла работать сандружинницей в 1-й сп.

Автоматчики были уничтожены нашими войсками. Группу 38 перебросили на охрану магистрали.

Заняв оборону, т. Зайцев решил с личным составом стоящей с нами гвардейской батарей 03.12 провести разведку в с. Ивановка.

В лесу около леса разведчики обнаружили несколько лошадей, привязанных к деревьям. Русской команды они не понимали. Тов. Зайцев осторожно подошел и решил сделать некоторую проверку: взял из землянки охапку тертой соломы и бросил лошади. Лошадь начала жадно есть солому. Стало ясно, что лошади брошены давно, не менее 5-7 часов. В селе Ивановка не наблюдалось никакого движения. Тов. Зайцев направил в село разведчиков, те скоро верну­лись и донесли, что немцев в деревне нет и что, по рассказам жителей, фаши­сты в панике бежали из деревни несколько часов тому назад.

Тов. Зайцев совместно со своей группой и взводом гвардейцев вечером вступил в деревню Ивановку. Радостно встретило бойцов население. Жители восхищались нашей артиллерией.

«Как вы их били! - весело говорили крестьяне, - как били! Они бегут в хаты, бросаются на пол, лезут за печку. Дали вы им жару». Крестьяне говори об этом так, что стало ясно: находясь под арт. огнем, они не страшились смерти, но их радовала паника немцев и надежда на возвращение наших войск.

Немцы бросили в деревне около 60 велосипедов и мотоциклов, телефон­ный аппарат, автоматы, не говоря о большом количестве патронов и ящиков со снарядами. Они не успели подобрать трупы своих солдат, хотя и вырыли несколько могил.

Тов. Зайцев хотел занять оборону, но один из колхозников сообщил, что немцы не останавливаются и безостановочно потоком тянутся через Савеловку, отступая дальше по направлению к Атепцево, в тряпках, в мешках на ногах.

Ночью в сопровождении двух переводчиков тов. Зайцев направился на Савеловку. Гвардейцы остались в Ивановке. Отряд тов. Зайцева прибыл в Савеловку. Жители сообщили, что немцы бежали, отступая через Савеловку, и их последние части ушли из Савеловки часа 4 тому назад.

Отряд тов. Зайцева занял три уцелевшие в Савеловке дома и выставил круговое охранение с тремя станковыми пулеметами. Ночь прошла тихо, но под утро произошел курьезный случай. 1-й сп во главе с командиром дивизии т. [И.И.] Матусевичем был в 3-4 км от Савеловки и готовил удар на Савеловку. Полковая разведка донесла, что Савеловка занята, с другой стороны, имелись смутные сведения о том, что немцы бежали из Савеловки. Никакие наши части не могли занять Савеловку, подразделение тов. Зайцева по сведениям в полку находилось далеко. Полк вторично направил разведку, и на заре один из разведчиков попытался вскрыть боевое охранение т. Зайцева. Ни с одной стороны не послышалось «Хальт» - только «Стой, кто идет?» нарушило утреннюю тишину.

Старший разведчик лейт. Никитин прибыл к Зайцеву в помещение и узнал фактическое положение вещей.

«Напрасно мерзли мы эту ночь в лесу с обозами и артиллерией, - доложил он впоследствии командованию. - Тов. Зайцев по горячим следам немцев занял ее еще с вечера». В Савеловке осталась трофейная машина со снарядами и другое военное имущество. 1-й сп во главе с т. Матусевичем и Присяжнюком осторожно двигался через Савеловку по лесу по направлению к Горчухино и Атепцево.

Отступавший противник все время бросал ракеты, и они белесым, трепет­ным светом заливали небо на зараде. Немцы остановились у Горчухино и еще удержали в своих руках эту деревню.

В ночь с 4 на 05.12 батальон тов. Зайцева с помощью приданной гвардейской роты выбил немцев из Горчухино. Бежавший противник залег дома.

Один из мл. командиров, тов. Коваленко, не мог выйти из деревни при занятии Горчухино немцами 01.12, он скрывался все эти дни на чердаке одного из домов и наблюдал за деятельностью фашистов.

Он видел, как немцам удалось схватить несколько наших бойцов и командиров у окопов возле пулеметов. Немцы их пытали, при помощи пыток они хотели проверить сведения о расположении наших частей. Бойцы и командиры проявили исключительную стойкость. Перед отходом немцы вывели их за сарай и расстреляли.

Здесь в их числе погиб мл. лейт. т. Васин, награжденный орденом Красной Звезды, политрук Самойлов, красноармеец [имя в документе пропущено] - все они принимали героическое участие в изгнании немцев из Горчухино 8 ноября. С 05.12 нашей дивизией была занята прежняя линия обороны. Каждую ночь разведка направлялась за р. Нару в расположение немецкой обороны, разведка боем нервировала немцев, они после каждой такой нашей вылазки недосчитывались нескольких своих солдат, должны были усилить охранение в лесу, не грелись в [1 слово пропущено], зябли на морозе. Артиллерия, минометный огонь, постоянные разведки с боем изматывали противника.

[Текст ниже перечеркнут крестом черной ручкой поверх печатного текста: Для того чтобы понять, почему немцы так поспешно бежали, оставляя Савеловку, Горчухино и другие деревни, необходимо дать детальное представление о цен­тральном участке боя, о боевых операциях в районе Волковской Дачи и Могутово. Здесь было проявлено исключительное мужество, непоколебимая стойкость со­ветских войск].

Со слов военкома батальона 1287-го сп т. Зайцева записал

Вертинский. 27.07.42

НА ИРИ РАН. Ф. 2. Раздел I. Оп. 27. Д. 10. Л. 40-59.