Автор: Берестов Петр Филиппович
ПЕРВЫЕ ИСПЫТАНИЯ
1-й полк 1-й дивизии народного ополчения Ленинского района, как и вся дивизия, в течение сентября 1941 г. усиленно готовился к предстоящим боям. Во второй половине сентября противник не проявлял особой активности. На фронте шли бои местного значения. Но самолеты врага беспрерывно находились над рубежами дивизии.
Затишье на фронте и активизация воздушной разведки фашистов потребовали от нас повышенной бдительности, организованности. В конце сентября в полк прибыл командир дивизии генерал-майор Л. И. Котельников, чтобы проверить боеготовность полка. Он прошел по всему переднему краю обороны, обратив особое внимание на установку мин перед передним краем обороны, на подготовку артиллерийского огня. Командир дивизия обратился к ополченцам-истребителям танков:
– Ну как, не страшно будет, если придется вступить в единоборство с танками противника? Не струсите?
– Страх у каждого есть, товарищ генерал, – отвечали бойцы. – Но на то мы и советские воины, чтобы не поддаваться страху. Будем бить врага, свою жизнь дешево не отдадим.
Генерал-майор Л. И. Котельников остался доволен настроением бойцов и организацией системы огня стрелкового оружия. Генерал заметил, что маловато артиллерии, особенно противотанковой. Поэтому он предложил максимально использовать новшество нашего полка – самодельные луки для истребления танков.
Прощаясь, комдив сказал:
– Учтите, товарищ Берестов, что вы занимаете основной участок в полосе обороны дивизии и от вашего упорства будет зависеть устойчивость обороны дивизии.
Это указание комдива мы довели до сведения каждого командира и бойца. Мы понимали, что встреча с неприятелем приближается с каждым днем. И все же она произошла неожиданно.
Ранним утром 2 октября пехота противника при поддержке авиации и танков перешла в наступление по всему фронту. Взрывы снарядов и бомб сотрясали землю. Наши передовые части вступили в тяжелые оборонительные бои, сдерживая превосходящие силы врага.
По приказу командира дивизии генерал-майора Л. И. Котельникова мы привели полк в боевую готовность. Все танкоопасные направления и мосты впереди наших боевых порядков заминировали. Остались лишь проходы на больших дорогах. Была усилена полковая и дивизионная разведка.
Полк жил напряженной жизнью. На фронтовых дорогах, в проходах минных полей дежурные посты проверяли лиц, идущих в тыл. К 12 часам 2 октября поток усилился. Шли не только раненые, но и вполне боеспособные солдаты. Это отходили разрозненные части 24-й и 43-й армий. Тех, кто двигался не организованно, задерживал заградительный отряд нашего полка, выставленный в деревне Карпово. Раненые направлялись в дивизионный и армейский госпитали.
В разговорах с бойцами и командирами отступавших частей мы пытались подробнее выяснить обстановку на фронте. Но вразумительного ответа получить не мог ли. Даже разговор с членом Военного совета армии, части которой проходили через наши боевые порядки, ничего не дал. Член Военного совета собирался ехать в Спас-Деменск и только от меня узнал, что Спас-Деменск уже занят противником.
Бой с нарастающей силой приближался к нам. Все отчетливее слышались разрывы снарядов и бомб. Днем 3 октября мы получили тревожное сообщение, что штаб 33-й армии оставил место своего расположения в районе деревни Гайдуки. Позже выяснилось, что на рассвете 3 октября штаб армии подвергся внезапному нападению десанта гитлеровцев. Штаб начал отходить на восток, так и не связавшись со своими дивизиями. Противник прорвал фронт в районе Рославля. Его танки устремились вдоль Варшавского шоссе. Вражеские войска захватили Ново-Александровское.
В такой сложной, тяжелой обстановке полку и дивизии пришлось вступать в бой. Особенно плохо, что отсутствовала хорошая связь и информация между частями. Но на войне бывают всякие неожиданности. Поэтому главное – спокойствие и выдержка.
Я распорядился привести в готовность транспорт, погрузить все имущество, выдать в подразделения продукты неприкосновенного запаса, завезти боеприпасы на батальонные пункты питания.
Если противник занял Спас-Деменск, то создается угроза окружения. Значит, в управлении войсками нужны подвижность, маневренность, гибкость. Здесь у нас было слабое место: личный состав недостаточно подготовлен, подвижные средства отсутствуют. Принимаются следующие решения: держать полк компактно, ввести дополнительные сигналы для связи между подразделениями. Составили таблицу взаимодействия. Ее отпечатали и разослали в подразделения для пользования. Командирам батальонов и начальнику артиллерии полка приказано усилить наблюдение за частями, отходящими с фронта, и подготовиться к отражению противника.
К вечеру 3 октября передовые части гитлеровцев подошли к переднему краю обороны дивизии. Вскоре на участке нашего полка из-за безымянной высоты по дороге, идущей с фронта, показалась группа вражеских мотоциклистов в 20-25 машин. Она двигалась на больших скоростях. Командир батальона подполковник Крицкий приказал стоящему рядом с ним командиру пулеметной роты уничтожить фашистов.
Командир роты подпустил немецких мотоциклистов к переднему краю обороны батальона на 450-500 метров. И тут на врага обрушился пулеметный огонь. Гитлеровцы заметались в разные стороны, но меткие пули навсегда приковывали их к смоленской земле. Мы радовались первым успехам пулеметчиков.
В это время перед фронтом 2-го батальона сосредоточились два батальона пехоты противника и танки.
Артиллерия противника обрушила на позиции полка ураганный огонь. Вскоре фашисты перенесли свой огонь в глубину обороны. Они били теперь по второму эшелону полка и огневым позициям артиллерии. Под прикрытием артиллерийского и минометного огня 30 танков и вражеская пехота численностью до полка пошли в атаку.
Противник рассчитывал с ходу прорвать нашу оборону и уничтожить наши части. Но москвичи-ополченцы показали свой героизм и отвагу. Несмотря на превосходство противника в технике и живой силе, несмотря на непрекращающийся массированный огонь, они достойно встретили фашистов. Истребители танков связками гранат подбили четыре немецких машины, забросали их с помощью самодельных луков бутылками с горючей смесью и сожгли. Еще три танка противника подорвались на минных полях. Фланкирующие пулеметы метким огнем отсекли вражескую пехоту от танков. Атака гитлеровцев захлебнулась. Противник, не ожидавший такого отпора, отступил на исходные рубежи с большими потерями. О результатах боевых действий я доложил командиру дивизии. Первое боевое крещение ополченцы выдержали успешно.
Все знали, что за этой атакой последуют другие. Поэтому ополченцы готовились отразить новый натиск гитлеровцев: пополняли боеприпасы, отправляли раненых на полковой пункт медицинской помощи.
Сгущались сумерки. Вступала в свои права октябрьская ночь. Со стороны противника доносился шум моторов. По-видимому, враг перегруппировывал войска и готовился к ночной атаке.
Через офицеров связи мы узнали, что на участке соседнего полка слева идут ожесточенные бои. Противник овладел первой и второй траншеями. Полк ведет тяжелые бои за третью траншею. Сосед справа отразил попытку фашистов овладеть его передним краем.
Вскоре и на нашем участке враг возобновил активность. Под покровом ночи немцы неоднократно пытались сделать проходы в инженерных заграждениях переднего края обороны полка. Наши пулеметчики вся кий раз срывали замысел гитлеровцев. Тогда враг от крыл сильный минометный огонь по минным полям и проволочным заграждениям. Часть минных полей взрывалась от прямых попаданий, а часть от детонации взрывов.
Расчистив проход, противник возобновил ночную атаку на всем фронте полка. С помощью свежих частей он после тяжелого боя овладел первой траншеей второго батальона. Используя эту незначительную победу, враг попытался овладеть второй траншеей. Но, попав под сильный фланговый огонь 3-го батальона, отступил. Мы решили прочно удерживать занимаемый рубеж, не допустить дальнейшего вторжения противника в глу бину своей обороны. В том трудном ночном бою ополченцы вновь проявили большую стойкость, отвагу, мужество. Участник памятного ночного боя командир 4-й роты капитан Торбос говорил мне впоследствии, как трудно было ему командовать ротой. Ведь на должность командира роты его назначили прямо со школьной скамьи.
После отражения ночной атаки противник особой активности не проявлял. Велась, как обычно, ружейно-пулеметная перестрелка. Изредка давала о себе знать артиллерия. Левее нашего участка в глубине соседнего полка слышались раскаты артиллерийской стрельбы да бомбовые удары авиации.
Весь день 4 октября враг неоднократно пытался прорвать нашу оборону, но безуспешно. К вечеру атаки прекратились. Оставив небольшое прикрытие перед фронтом нашей дивизии, гитлеровцы бросили главные силы вдоль Варшавского шоссе на восток и север – на Вязьму.
Уже поздним вечером меня вызвал к телефону командир дивизии генерал-майор Л. И. Котельников. Он сказал, что обстановка осложнилась: противник крупными силами прорвал фронт в районе Рославля, овладел Спас-Деменском и развивает наступление на Юхнов, а частью сил – на Вязьму. Командир дивизии приказал выходить из боя, обратив внимание на организованность, внезапный отрыв от противника, на своевременный вывод подразделений, на тщательную маскировку. Так мы и сделали.
Подразделения полка незаметно отошли и прибыли в намеченный пункт. Здесь нас встретил офицер связи штаба дивизии. Он сообщил, что штаб дивизии выехал в район сосредоточения, что 1-му и 2-му полкам приказано следовать туда же. Прибыв в район сосредоточения, мы не нашли штаба дивизии. К тому времени подошел 2-й полк нашей дивизии.
Обстановка неясная. Решили идти форсированным маршем, чтобы раньше противника выйти на Вязьму. Полки тронулись. В голове общей колонны шел 1-й полк. Двигались полевыми и лесными дорогами по наикратчайшему пути к Вязьме. Был солнечный, ясный октябрьский день, царила полнейшая тишина.
К исходу первого дня форсированного марша, не доходя 2 километров до населенного пункта Всходы, мы встретили в лесу большую колонну нашей артиллерии на гусеничной тяге, которая отходила с фронта. Выяснилось, что населенный пункт занят противником, обходных путей нет, боеприпасов у артиллеристов нет, горючее в тракторах на исходе. Остается единственное – идти напролом и атаковать противника в населенном пункте. Но первое условие успеха – оставаться незамеченными и внезапно ударить по врагу.
На опушке леса мы временно организовали штаб оперативной группы окруженных частей, уточнили наши возможности для прорыва. В нашем распоряжении оказалось десять 76-миллиметровых пушек с 15-20 снарядами на ствол, один танк КВ без боеприпасов и с ограниченным количеством горючего да 12 артиллерийских тягачей на гусеничном ходу, которые можно использовать в ночной атаке, как танки. Огневой мощи эти тягачи не имели, но шум моторов мог дезориентировать вражеских солдат. Противник, упоенный предыдущими успехами, вел себя беспечно. Подготовленной обороны, если не считать трех танков, которые перекрывали дорогу, у него не было. Патрули на улицах опасности не представляли.
Бесшумно выкатили на огневые позиции орудия. Расчеты находились на своих боевых местах, ожидая сигнала открыть огонь. Полки заняли исходное положение атаки. Танк КВ и артиллерийские тягачи вышли в порядки пехоты первого эшелона. Решили не ввязываться в затяжной бой и выйти на северо-восточную окраину населенного пункта.
Темной осенней ночью с 4 на 5 октября мы незаметно сблизились с противником на бросок атаки. По сигналу орудия открыли огонь по танкам врага. Танк КВ с десантом пулеметчиков и артиллерийские тягачи стремительно ворвались в населенный пункт, уничтожая сонных гитлеровцев, выскакивавших из квартир в одном белье. Ополченцы пустили в ход ручные гранаты. Дезорганизованные внезапным артиллерийским огнем, шумом моторов и стремительностью действий пехоты, фашисты в панике бежали в лес.
В ночном бою было захвачено пять танков противника, семь больших автомашин, из которых одна с документами штаба вражеской дивизии. Среди ополченцев нашлись шоферы. В машинах мы разместили раненых и отправили их в Вязьму. Танки пришлось уничтожить из-за отсутствия водителей.
После скоротечного ночного боя мы на ходу привели себя в порядок и двинулись по маршруту. Форсировав небольшую реку и пройдя километров восемь, мы остановились на привал. Ко мне подошла группа офицеров. Впоследствии я узнал, что это были комиссары частей, которые двигались вместе с нами. Они предложили мне объединить и возглавить все находящиеся здесь войска. Приняв их предложение, я приступил к созданию штаба окруженных войск. К исходу дня из частей прибыли командиры для работы в штабе и для связи. Мы побеседовали о цели формирования временного объединенного штаба, распределили обязанности.
Недолго пришлось мне командовать объединенными частями. Обстановка с каждым днем ухудшалась. По мере дальнейшего продвижения вперед все сильнее сказывалась усталость. Давал о себе знать и голод. Увеличивалось число отстающих бойцов. По нашим расчетам, мы находились примерно в 15 километрах южнее Вязьмы. Где-то шел сильный бой. Отчетливо доносились пулеметная стрельба, орудийные раскаты. Это противник бомбил боевые порядки советских войск, оборонявших подступы к Вязьме. Постепенно отзвуки ожесточенного боя удалялись. Видимо, расстояние между нами все увеличивалось. Нечего было и думать о быстром соединении с частями Красной Армии.
Обнаружив нас, противник на протяжении двух часов бомбил лес. Враг рассчитывал, что теперь окруженные войска не только деморализованы, но в основном и разгромлены. Выбросив на опушку леса три походных кухни с горячей пищей и радиомашину с усилителем, фашисты начали свою лживую пропаганду: «Выходите, оружие оставьте в лесу, сдавайтесь, не проливайте напрасно крови, мы сохраним вам жизнь. Вы голодны, получайте рисовую кашу, она вам подана. Даем срок два часа. Если не сдадитесь добровольно, то по истечении двух часов вы будете уничтожены».
Мы отошли на 5-6 километров в глубь леса. После короткого отдыха командиры частей обсудили создавшуюся обстановку. Было принято решение выходить из окружения небольшими отрядами, нарушать коммуникации врага, нападать на обозы, транспорты, обеспечивая себя продовольствием и оружием за счет противника. На этом закончилось мое командование объединенными войсками ополченцев.
Вышел я из окружения с отрядом 360 человек в районе Тулы. Весь личный состав поступил в распоряжение командования на укомплектование частей. Меня штаб Западного фронта назначил командиром 601-го мотострелкового полка.
Источник: Народное ополчение Москвы. – М.: Московский рабочий, 1961. С. 122-129.