Из воспоминаний полкового комиссара тов. [А.А.] Змеула — бывшего начальника политотдела 110-й сд

Автор: Змеул Афанасий Андреевич

1. Период формирования дивизии

Первые митинги начались после речи товарища Сталина в связи с поднявшейся волной движения по записи в народное ополчение. Я лично провел несколько митингов, в частности, в Академии внешней торговли Наркомвнешторга, где в течение полутора лет я был директором. После митингов объявлялась запись добровольцев в народное ополчение, и в Академии в ополчение записались многие профессора, доценты, научные работники, слушатели.

Выступления на митингах были яркие, горячие, говорящие о готовности советских людей всеми силами защищать Родину от гитлеровцев. Выступали многие товарищи, в их числе Белов, преподаватель основ марксизма-ленинизма.

В дальнейшем он был в составе 43-й армии в другой дивизии военкомом полка и пал смертью храбрых. Старый преподаватель, он был хорошим, преданным, советским человеком. На митинге выступал кандидат географических наук тов. Баранов, тов. Кузовлев, окончивший МГПИ M бывший слушателем Академии. Тов. Кузовлев погиб в боях в районе Могутово. На митинге выступал и тов. [В.Т.] Пашухин, слушатель Академии. В дальнейшем принимая участие в боевых операциях, он был ранен в ногу и руку и награжден орденом Красного Знамени. В своем выступлении, тоже решив записаться добровольцем в народное ополчение, высказывал ту мысль, что нападение гитлеровцев на Советский Союз — это угроза мировой цивилизации, угроза науке. «Мы должны выдержать удар фашистской военной машины, мы должны ее сломать, опрокинуть врагов, выполнить героическое дело, на которое призвал нас товарищ Сталин. Советские люди должны и могут защитить честь родины, они покажут свою преданность делу Ленина-Сталина, они спасут человечество от фашистского мракобесия и вандализма, они обеспечат дальнейшее процветание цивилизации и науки, они сокрушат силы фашизма, и вновь миллионы людей радостно будут трудиться на свободной советской земле, пользуясь широкими правами Сталинской Конституции, проявляя доблесть и геройство в созидательной работе».

Я выступал по всему району как агитатор МК ВКП(б) и написал заявление в партийный комитет с просьбой, чтобы мне разрешили идти на фронт.

Я, [М.М.] Сидоров, и многие другие товарищи имели броню, но наше настойчивое желание идти на фронт привело к тому, что и нам было разрешено записаться добровольцами в народное ополчение.

В период формирования мы выбрали из числа ополченцев актив людей, наиболее квалифицированных, распределили их по всем частям, работали днем и ночью, занимались подготовкой дивизии к предстоящим боевым делам, вели политработу в полках, a также политработу с семьями ополченцев, которые часто приходили к тем школам, где жили добровольцы, и с этими товарищами, сестрами, женами, отцами ополченцев мы вели групповые беседы и встречали энтузиазм со стороны семей ополченцев, их уверенность в правоте нашего дела, и они, провожая нас, бодро желали нам скорой победы.

Политсостав дивизии выбирали из числа ополченцев секретарь Куйбышевского райкома ВКП(б) т. Шахова, тт. Каплан и я. Важно отметить, что в отдельных частях коммунисты составляли 60 % личного состава, по НКВТ — 90 % ополченцев было с высшим образованием.

Дивизия состояла в основном из советских служащих и интеллигенции, что объясняется спецификой Куйбышевского района. Уже в Москве началась работа по овладению оружием, конечно, только теоретическая, к практике подошли позже в Андреевском районе Смоленской области. В Москве изучали строевые уставы, проводили политзанятия. Из Москвы дивизия выехала в следующем составе: 1-й, 2-й и 3-й стрелковые полки (4-й запасный оставался в Москве и в дальнейшем был передан другой дивизии), артдивизион 76-мм и 45-мм [opyдий], рота самокатчиков-разведчиков, авторота, рота связи, санчасть.

2. Дивизия [в] Смоленской области

В Смоленской области продолжалось дальнейшие формирование дивизии, и этот процесс происходил быстро, при помощи тов. Микояна, который оказывал исключительное внимание дивизии, интересовался настроениями ополченцев, оснащенностью дивизии, ее вооружением и при мне позвонил в Совнарком и попросил, чтобы дивизии были даны в достаточном количестве противогазы, обмундирование, вооружение, шанцевый инструмент — все это дивизия получала при непосредственном содействии тов. Микояна. Тов. Микоян интересовался, как идут инженерные работы в нашей дивизии, какие мы строим укрепления, интересовался и отдельными людьми, в особенности сотрудниками Наркомвнешторга, проявляя по отношению к нам большую заботу.

Этот интерес и внимание кдивизии со стороны тов. Микояна нужно отметить на протяжении всего боевого пути дивизии.

[Зачеркнуто: Когда я был начальником гарнизона Наро-Фоминска, туда приехали Микоян и Крутиков с генералом Хрулевым. Это было 28 декабря. Наши части только что вступили в Наро-Фоминск, освободив этот город от фашистских захватчиков. Немцы находились в 400 метрах от окраины города, мины засыпали Наро-Фоминск, к вечеру просачивались отдельные автоматчики. Тов. Микоян и в Наро-Фоминске интересовался, как ведут себя наркомвнешторговцы, хвалил Сидорова и сожалел о его гибели.]

В Смоленскую область приезжали актеры [Е.С.] Орленева, в настоящее время заслуж. арт. республики, Стахов и другие. Это были энтузиасты своего дела, и они оказали большую помощь в общем проведении политической работы.

В Смоленской области продолжалась политическая работа, начатая еще в Москве. В Москве проводились беседы, политзанятия, митинги по казармам, где обсуждался вопрос о быстрейшем овладении оружием, концерты бригады артистов Комитета по делам искусств с участием Орленевой, Стахова и др., проводилось также и кинообслуживание.

В Смоленской области все эти формы массово-политической работы стали проводиться более систематически, причем политическая работа была усилена, когда пришло новое пополнение, состоящее из людей менее квалифицированных, чем ополченцы. Во время пребывания дивизии в Смоленской области журналисты, научные работники, советские служащие хорошо работали, сооружая земляные укрепления. На земляных работах хорошие показатели давали T. [А.С.] Фонштейн‚ т. [А.Я.] Шинберг, в дальнейшем работники редакции дивизионной газеты, т. Панухин, один из видных молодых работников Hapкомвнешторга, до войны побывавший за границей, теперь упорно работал по сооружению противотанковых рвов, застав и т.д.

Мы своими кадрами, добровольцами народного ополчения обеспечили в 49-й армии несколько политотделов, и [я] до сих пор часто встречаюсь с товарищами из различных дивизий, которые в настоящее время выполняют большую политическую работу, товарищи, которые вышли из нашей Куйбышевской дивизии.

O M. M. Сидорове

Сидорова я хорошо знал по совместной работе в Наркомвнешторге — это действительно был волевой, храбрый человек, участник Гражданской войны. Он написал тов. Микояну интересное заявление, где указал, что у него имеется боевой опыт, что он подыскал себе заместителя, и просил тов. Микояна разрешить ему идти добровольцем в народное ополчение: «Мне было 18-19 лет, когда я участвовал в Гражданской войне, и я не могу не быть в Действующей Армии в наши дни. Прошу меня отпустить на фронт, замена есть», — примерно, в таких тонах было написано это заявление.

Я помню операции в районе Атепцево, Ивановка, Слизнево, Горчухино. Тов. Сидоров, военком артполка, лично производил рекогносцировку, наблюдение, объезжал под вражеским огнем позиции в часы, когда шла ожесточенная артиллерийская дуэль и нас забрасывали множеством мин.

В ноябре месяце 1941 г. немцы предпринимают последние попытки наступать, и неоднократно можно было видеть тов. Сидорова, который вместе с расчетом бил противника прямой наводкой, он появлялся всюду B наиболее сложных местах — это его основное качество. Сидоров был спокойным, уравновешенным человеком, он не терялся в самые трудные периоды боевых операций и даже в это время умел шуткой воздействовать на бойцов. Oн хорошо знал литературу, часто цитировал отрывки из поэмы «Витязь в тигровой шкуре», применяя их в боевой обстановке, любил Шекспира. В период отхода наших частей он сказал бойцам своей части: «Не туда наступаете, не в ту сторону», — и сумел задержать отход бойцов. Его адъютант Ульянов вместе с тов. Сидоровым в районе Савеловки на опушке леса попал под автоматный огонь. Сидоров был убит, Ульянов ранен. Это было 2-3 декабря 1941 г.

Тов. Сидоров был требовательным человеком, он добивался строгой дисциплины своей части, но достигал этого своеобразно. Если боец его не приветствовал, он подходил к бойцу и спрашивал его: «Ты что, сердишься на меня?» Боец отвечал обычно: «Что вы, товарищ военком!» — «Тогда почему же не приветствуешь?» И разъяснял ему важность соблюдать все правила дисциплины и внутренний смысл этих правил.

Хорошим товарищем был командир дивизии тов. Гладышев, B настоящее время командир гвардейской части. Он всячески стремился тому, чтобы наша дивизия овладела военным делом, сам безукоризненно знал военное дело, был участником Финской войны, за боевые дела в период Финской войны он был награжден орденом Красного Знамени. Полковник тов. Гладышев всегда был за работой, это был человек, не знавший усталости, он стремился к тому, чтобы каждый боец нашей дивизии мастерски знал свое оружие, а каждый командир знал бы до тонкости свое военное дело.

Со слов полкового командира тов. Змеула записал Вертинский.

[Просмотрел (подпись) 11.8.42 г.]

Источник: НА ИРИ РАН. Ф. 2. Раздел 1. Оп. 27. Д. 10. Л. 29—34.