Воспоминания
Автобиографическая справка, написанная лично Александрой Разумовской:
"И только к вечеру собрались оставшиеся в живых, и кто ходить или ползти способен. Наш командир дивизиона приказал, что будем пробиваться только группами. Вдруг кто-то крикнул, - «Немцы!» «Танки!» Все сразу – в лес и врассыпную. Нас оказалось 4 девушки и командир дивизиона с сыном (он был наводчиком, ему 17 лет). Шли только ночью. Днём маскировались к большим дорогам, чтобы не встретить фрицев. Маскировали нас смоленские леса. 14-го ночью нам блиндаж попался, конечно, нашими солдатами оставлен был. Уже выпал снег. А мы замёрзшие, усталые, голодные. Конечно, суждено было в него войти. Там стол и нары, и маленькая печка. А на столе – кусок хлеба, кочан капусты. Всё сразу разделили, заморили червячка, и повалились все на нары, и сон над нами одержал победу. Проснулись все 15-го утром от крика, услышав немецкие голоса. «Русь партизан». И нас схватили за руки. А ведь у нас – гранаты, пистолеты были и уговор был, если будет встреча с фрицами, чтобы биться до последнего, а в крайнем случае, или гранатой, или последнюю пулю в себя. Все документы, ведь командир был коммунист, мы комсомольцы, чтобы не достались немцам, в землю закопали. Оказалось, что там был склад, нашими солдатами оставленный с оружием. Они за ним приехали. Увидев след на снегу, зашли в блиндаж. Мы спали. И боя не было. Они нас сразу же схватили за руки. Вывели на улицу. Привели в деревню. Но допросили только командира. А у него уже был орден за Финскую войну был орден Красная звезда. Все звёзды из пилоток наших, у него, конечно, тоже, вырвали, в сарай закрыли, и часового с автоматом поставили у двери. И так до темноты. А вечером нас в колонну пленных отвезли. Шоссе – Москва – Минск. Так до утра все протопали от холода, все на дороге, но убежать было нельзя. Ходили часовые конвоиры с автоматами. Кто чуть сойдёт с дороги, сразу автомат и смерть, и так до 19-го двигались к Смоленску. А утром мы с подругой убежали. По нам стреляли. Не суждено нам было умереть. Мы упали на землю, как будто мёртвые. Всех остальных своих в колонне растеряли. Спасибо женщине, которая спасла нас. Эта деревня называлась Новой. От Драгобуша - 5 км. Отошли только, сразу сняли всё военное. Она заставила всё в подвал побросать, а нам дала свои платья, юбку. Ведь мы с подругой Аней только двое убежали. Она попросила помочь ей картошку из-под снега покопать. Нам не терпелось поскорей к своим пробраться. Шли глухими деревнями, чтоб фашистам не попасться. Конец был декабря. Уже пошли в наступление наши. Фрицев от Москвы начали гнать. В начале января мы оказались в Можайске. Оказавшись в штабе, всё рассказали. Но был закон такой, кто пришёл с той стороны, должны тех проверить в лагере. НКВД после проверки – в запасной полк. И опять на фронт. Уже под Сталинград. Там 2-й раз меня ранило. Но в медсанбат я не пошла. Т.к. ранение живота и в лёгкое. Ткани и рана зажили и так…"
