ИЗ КРАТКОГО ОЧЕРКА О БОЕВОМ ПУТИ Н-ской ГВАРДЕЙСКОЙ КРАСНОЗНАМЕННОЙ СТРЕЛКОВОЙ ЧАСТИ 1941 -1944 "В паузы между боями": "Из состава редакции и типографии газеты смертью храбрых погибли в боях Л. Четыркин, М. Лондон, В. Суворов и Г. Бандалин... "
Пантелеев Иван Яковлевич, ветеран ВОВ, "Нечто вроде дневника": "Вечером по «кубрикам» состоялась прощальная беседа с уходящими девушками. Я зашел к нашим пулеметчикам и увидел следующую картину. На табуретках, столах, койках, на подоконниках, сидело наше доблестное воинство, а на одном из столов, поднявшись во весь свой небольшой рост, черноголовый парень читал стихи. Это был Митя Лондон, студент последнего курса театрального института, сталинский стипендиат, талантливый художник (впоследствии автор наших окон сатиры и карикатур, помещенных в дивизионной газете), будущий режиссер театра, а ныне - солдат, защитник Москвы развлекал своих товарищей в этот прощальный вечер. Это был незаурядный человек, оставивший по себе глубокую память у всех, кому с ним приходилось встречаться. Его таланту и трудолюбию рота обязана тем, что наши боевые листки и стенные газеты были лучшими в полку и дивизии. Его неиссякаемое остроумие и неугасимая бодрость всегда вносили оживление в нашу солдатскую семью. У меня с Митей очень скоро установились весьма дружеские отношения. Он был определен нашими ребятами в число тех, кого можно принять в семью геологов. И действительно, Митя стал у нас совсем своим человеком. Однажды мы разговаривали с ним о его партийной принадлежности. Он принес с собой из института необходимые документы для вступления в партию и вскоре был принят в числе первой пятерки молодых коммунистов в ряды ВКП (б). Часто мы вместе обсуждали темы карикатур, содержание стенной газеты или боевого листка. Наша дружба крепла с каждым днем.
Уже на фронте, вернувшись из своей первой боевой операции, я встретил Митю, радостного и возбужденного. Он горячо жал мне руку, поздравляя с первыми боевыми успехами. Через несколько часов я вновь уходил в тыл врага. Лондон очень хотел пойти со мной. Я попробовал поговорить с редактором, тот его не отпустил и мы расстались. И на этот раз навсегда. Вернувшись через несколько дней по вызову комиссара дивизии, я зашел в политотдел. И здесь узнал страшную новость. Полина Жарова, человек, не умеющий ничего скрывать, только я вошел и успел поздороваться, сразу огорошила меня.
- Погиб твой верный друг, с такой нежностью всегда о тебе говоривший.
- Кто? - не сразу понял я.
- Лондон.
Даже после тяжелых утрат гибели таких чудесных товарищей, как Лева Болгов, Сергей Тищенко и многих, многих других, смерть Мити мне показалась какой-то несправедливостью. Я долго не мог примириться с потерей этого замечательного человека, которого и знал всего лишь несколько месяцев. Я любил его как родного. И мне не стыдно признаться, что однажды, увидев его во сне, я проснулся в слезах".
Из "Бессмертного полка ГИТИС": "Мите Лондону предрекали большое будущее. Он был полон идей: создать свой театр, где он смог бы проявить себя как актер, режиссер и художник. В письме к брату он сокрушался: «...обидно, что земля оборачивается вокруг своей оси всего лишь за какие-нибудь двадцать четыре часа и ни секунды больше. Это уж просто возмутительно! Дел у меня прорва».Необыкновенно упорный в работе, он отдавался любимому занятию со всей страстностью своей неугомонной натуры. Митя был любимцем А.Д. Попова. На его режиссерском плане «Бесприданницы» рука мастера начертала высшую похвалу: «Я так не умею». Митя был из тех, которые без лишних слов придут на помощь, если понадобится. Он сумел стать полезным везде: и в батальоне, и в качестве корреспондента фронтовой газеты,... где часто появлялись его фельетоны и рисунки. Он также не дожил до Победы. Пулеметная очередь прошлась прямо по нему. Последними словами Мити Лондона были: «В руку, в грудь, в голову – ах, как жить хочется!»"
