Воспоминания Губановой Тамары Федоровны – дочери ополченца 13 ДНО «Ростокино»
Куценко Федора Дмитриевича (1903-1993)
Мой отец Куценко Федор Дмитриевич родился 19.03.1903 г. в город Енакиево, Украинская ССР, Сталинская обл., Орджоникидзевский р-н, ныне Донецкая область, рудник «Красный Профинтерн» в семье шахтера. В семье было 5 сыновей и 2 дочери. Мой отец из сыновей был самым старшим. В семье все были очень высокого роста, мой дед был высотой 2м и имел размер обуви 47, мой отец был меньше всех его рост был 1м 87см. Мой отец и его брат 1909 г.р. очень хотели учиться и получить высшее образование. Они прошли трудный путь через рабфак и оба закончили институты. Мой отец заканчивал Днепропетровский горный институт в 1936 году, имея уже семью и двух моих старших братьев. Уже в институте он проявил свои организаторские способности и в 1939 г. его приглашают в Москву в управление делами СНК СССР сначала на должность ст. инженера сектора топливной и энергетической промышленности, а с 1941 г. мой отец назначен помощником заведующего Секретариатом СНК СССР по Наркомуглю. И здесь в Москве родилась я в июле 1939 г.
Когда началась война у моего отца была бронь, но в июле 1941 г. он уходит добровольцем на фронт в 13 ДНО «Ростокино» командиром взвода в звании мл.лейтенанта. В октябре 1941 г. он был ранен и абсолютно безоружный попал в плен к немцам и был в плену до 10.03.1945. Семье ничего не было известно о папе. Папа числился как без вести пропавший. И только в конце 1945 г. папа прислал письмо маме, что, жив, его освободили советские войска, но он очень плох и не знает сможет ли до нас добраться. Достаточно сказать, что при росте 1м 87см он весил 48 кг, трудно представить его таким… Меняя сигареты на яйца он потихоньку разрабатывал свой желудок. Очень много людей погибло сразу после освобождения, накинувшись на еду.
После освобождения, в составе 30 отдельной бригады с марта по ноябрь 1945 года, отец как талантливый инженер и организатор был востребован при разборе заводов в Германии и отправке в СССР. Об этом периоде своей жизни он рассказывал охотно. Мой отец был очень хорошим рассказчиком, с удовольствием рассказывал, как боролся с басмачами, но, когда мы хотели разговорить его о войне, сразу замолкал. Как-то он мне сказал, что это темная полоса его биографии.
После возвращения в Москву к семье, для него и для мамы наступили тяжелые дни, каждую ночь отца вызывали на Лубянку и вели допрос, как сдался в плен, кем был освобожден, хотя все эти данные были известны. Порой он доходил до отчаяния и говорил, почему я тогда не пустил себе пулю в лоб… И только, когда его бывшая сотрудница подтвердила, что он ушел на фронт добровольцем, его оставили в покое.
Отец свято верил в коммунистическую партию и очень переживал, что был из партии исключен. Т.к. мама тоже была членом партии, они подают документы на восстановление моего отца в партии. В партии он был восстановлен, но время, проведенное в плену из партийного стажа было исключено. Это его очень обижало. Я понимаю, почему он так верил в партию… Мог ли он надеяться, что получит высшее образование, живя в бедной семье проходчика.
После войны, отец очень трудно устраивался на работу. Министр угольной промышленности Засядько, с которым они хорошо были знакомы до войны, так ему и говорил, что знает отца как прекрасного специалиста, но взять на работу не может.
Все-таки, мой отец – опытный, дипломированный инженер, наконец-то устраивается на скромную должность в министерство угольной промышленности. Но вскоре выходит приказ Сталина – всех репатриированных из центральных аппаратов убрать. И моего отца по указу отправляют в г. Караганду главным инженером шахты, где в основном работали заключенные. Так несколько лет мы и жили отец – там, а м ы в Москве.
В 1952 г. отец возвращается в Москву и устраивается в трест «Шахтспецстрой» на должность инженера и работает там до 1963 г. и затем выходит на пенсию. Именно в этом году у отца случился обширный инфаркт. У отца была непроходимость и как выяснилось диабет. Была очень плохая ЭКГ и врачи удивлялись как он вообще живет, но благодаря врачам и чуду мой отец выжил и прожил еще 30 лет, помогая мне воспитывать двух дочерей.
Моя мама умерла в возрасте 70 лет от рака поджелудочной железы. Мой отец до последнего за ней ухаживал. После ее смерти отец уже жил с моей семьей и очень помогал мне с моими дочерями и очень многое им дал. Отец прекрасно готовил, занимался садоводством, варил удивительное варенье из одуванчиков, из лепестков роз и др., штудировал «Науку и жизнь» и воплощал идеи этого журнала на даче.
До 1981 года у отца даже не было удостоверения участника войны, а в 1985 году он получил орден Отечественной войны II степени.
В память о Куценко Фёдоре Дмитриевиче в Парке Победы в поселке Холм-Жирковский посажено дерево.
