Воспоминания Кириллова

С первых дней войны большинство предприятий Росткинского района перестроили свою работу на военное производство. Как и тысячи патриотов нашей страны, коммунисты, комсомольцы, студенты, рабочие, ученые всех возрастов, не ожидая мобилизации, подавали заявления в партийные организации предприятий, учреждений, райкомы и горкомы партии и комсомола о зачислении 
их добровольцами в ряды Советской армии. 
   Враг стремительно продвигался на восток, один за другим были закрыты пограничные города. Райвоенкоматы не справлялись с мобилизацией военнообязанных. 
   ЦК ВКП (б) обратился к народу с призывом об организации народного ополчения. Со 2-го июля 1941 г. прокатилась волна митингов с призывом и готовностью добровольно вступать в народное ополчение и с оружием в руках вступать на защиту Родины, на защиту завоеваний Октября. Вот как это происходило в нашем районе на крупнейшем заводе «Калибр». 
   Теплый солнечный июльский день, на заводской площади собралось более пяти тысяч человек, здесь рабочие пришли с женами, даже и те, кто отработал ночную смену. 
   Страна    в  опасности.    Многие    слышали     по  радио   обращение     ЦК   нашей партии   и   Советского   правительства.   Суровые,   решительные   лица.   Площадь наполнена      тихим,   глухим   говором.    Митинг    открывает    секретарь    парткома 
М.В. Сутягин. На площади стало тихо, говор умолк. 
   − Товарищи! – сказал он, – случилась народная беда. Все вы знаете, что на Советскую землю напал враг. Родине угрожает смертельная опасность. Партия и правительство призывают нас организовать народное ополчение, добровольно,   с   оружием   в   руках,   дружно   вступить   на   защиту   нашей   отчизны.   И   я,   как секретарь парткома, несмотря на имеющуюся у меня бронь, в эти грозные дни смертельной опасности, считаю себя мобилизованным на защиту Родины и записываюсь добровольцем в народное ополчение. 
   За ним на трибуну вышел старый кадровый рабочий цеха шпинделей т. Рыбаков. Никиту Ивановича Рыбакова хорошо знали на заводе. В 1941 г. ему было 55 лет. В партии он с 1905 г. Никита Иванович сказал: 
   −   Я   участник   трех   революций   –   1905   года,   Февральской   1917   года   и   Великой   Октябрьской.   Я   пережил   три   войны:   Русско-японскую,   первую   мировую    империалистическую        и  гражданскую.     В  честь  нашего    великого    вождя 
Владимир   Ильича   Ленина   я   назвал   своего   сына   Вилей.   И   вот   теперь,   когда партия    и  правительство     объявило    добровольный      призыв    в  народное   ополчение,   я   вместе   со   своим   117-летним   сыном   Вилей   записываюсь   в   народное ополчение.     Я,  Никита    Рыбаков,    и  мой   сын  Виля    Рыбаков,    будем   громить гитлеровскую   нечисть,   пока   хватит   наших   сил.   Да   здравствует   великое   дело Ленина! 
   Вслед   за   Н.И.   Рыбаковым   на   трибуну   вышел   двадцатипятилетний   Сергей Жандаров.     После войны с белофиннами он отлично работал на заводе мастером в резьбовом цехе.

  − Я как командир запаса, старший лейтенант, не хочу и не буду ждать повестки из райвоенкомата. В любую минуту грудью встану на защиту дела Ленина, а если потребуется, а если потребуется, не задумываясь отдам свою жизнь. 
   −   Если   надо,   всем   заводом   пойдем,    –  говорил    в  своем   выступлении И.И. Жильцов, директор завода, бывший слесарь-лекальщик. – Партия требует, чтобы мы работали теперь на оборону. Мы уже перестроились и наладили производство на выпуск военной продукции, а теперь должны дать людей в народное ополчение. И дадим! 
   Слово взяла работница Вера Теплицкая: 
   −   Товарищи   работницы!   Мы   заменим   мужчин   и   выполним   повышенную программу.   А   если   потребуется,   возьмем   оружие   в   руки   и   вместе   с   мужьями и братьями будем защищать родную Москву. 
   Сразу же после митинга, на котором одно пламенное, полное патриотизма выступление сменялось другим, в парткоме, завкоме и тут же на заводском дворе, где были установлены столики, началась запись. Первыми пришли тридцатилетний рабочий коммунист Иван Яковлевич Пашенков и его жена – Анна Николаевна Символ. 
   −   Миша,    –  обратилась    Анна   Николаевна     к  секретарю    парткома,    –  запиши нас. 
   − Как же вы вдвоем? Ведь у вас 10-летний сынок. 
   − Мы уже решили: в детдом его поместим. 
   − Как в детдом? Еще нет такой нужды, чтобы матерей, имеющих малолетних детей, на фронт посылать. 
   − Какой ты несговорчивый! Ну, тогда меня запиши, – требовала Анна Николаевна. – Пусть Иван работает на оборону, а я на фронт пойду, в разведку ходить буду по тылам врага. 
   Иван   Яковлевич   ушел   на   фронт   вместе   с   калибровцами,   а   Анна   Николаевна   точила   корпуса   к   минам.  После   тяжелых   и   неравных   боев   на   дальних подступах   к   Москве   Иван   Яковлевич   вырвался   из   окружения   и   долго   воевал с фашистскими захватчиками в тылах врага, а затем в регулярных войсках Советской армии. Войну он закончил за Прагой, а сейчас трудится на своем родном заводе. 
   Но вот протискиваются сквозь толпу крупные специалисты завода во главе с кандидатом технических наук Б.В. Касаткиным. Их слова дышат гневом: «Запишите нас, товарищи члены партийного комитета! Нет и не будет нам жизни при Гитлере! 
   Пришел   в   партком   беспартийный   диспетчер   цеха   машиностроения   Иван Дмитриевич Кусакин. Тогда ему перевалило за сорок. 
   − Михаил Васильевич! – обращается он к секретарю парткома, – рву свой белый билет. Запишите меня, пожалуйста. 
   Нам не хотелось его включать в списки. Знали, что у него больное сердце. 
Но он настойчиво требовал. Между прочим, на следующий день во время переклички ополченцев его фамилию случайно пропустили. Кусакин поднял целую бучу. Иван Дмитриевич не хотел поверить, что произошла ошибка.

   Именно такой была основная масса «калибровцев». Их за собой вели коммунисты. В списках были два секретаря парткома М.В. Сутягин и К.В. Заморин, член   парткома   В.В.   Козлов,   7   секретарей   цеховых   партийных   организации, 17 партийных группировок цехов и отделов. 
   В первый день в списке значилось уже свыше 500 человек, а люди все шли и   шли.   Стоило,   например,   записаться   в   ополчение   секретарю   партийной   организации   универсального   цеха   бригадиру   Ф.К.   Алексееву,   как   вслед   за   ним 
пришла большая группа рабочих этого цеха. В этом сказалась сила партийного примера. В своем цехе Алексеев являлся энтузиастом. В мирное время он поднимал коллектив на выполнение и перевыполнение программы. И не случайно 
из универсального цеха записалось 37 человек. На фронте т. Алексеев оказался исключительно храбрым и самоотверженным политруком роты. Своим влиянием, примером мужества он цементировал ряды бойцов. Помнится, как после отражения атаки гитлеровской пехоты, роте Алексеева пришлось вступить в   бой   с   вражескими   танками.   Кроме   бутылок   с   горючей   жидкостью,   рота   не имела другого противотанкового оружия. Танки на полном ходу приближались к окопам. Тогда Алексеев поднял бутылку с зажигательной смесью и с возгласом «Ура! За Родину! За Москву!» бросился к танку и поджег его. Пулеметной 
очередью из соседнего танка герою-политруку прострелило правую руку в нескольких местах. Зажженный танк развернулся и стал уходить, пытаясь сбить пламя. Вслед за ним повернули и другие танки. Вражеская атака была отбита. Раненого Алексеева так и не удалось отправить в тыл. Он заверил комиссара полка, что ему не больно, и что он не может оставить своих товарищей, т.к. бой 
еще не кончился. 
   Оставаясь в строю с перевязанной рукой, своей отвагой и мужеством он не раз вдохновлял других своих товарищей на подвиг. 
   В начале октября 1941 г. рота получила приказ удерживать как можно дольше   опорный   пункт   и   этим   дать   возможность   другим   частям   выйти   на   новый рубеж обороны. Рота стояла насмерть, отражая по нескольку атак в день. Она почти вся погибла вместе с героем-политруком, но свои позиции не оставила. Таких, как Ф.К. Алексеев,       было много. 
   Записался добровольцем Д.М. Мартыненко, секретарь заводской многотиражки «Ударный калибр». Все знали, что Дима болен туберкулезом, что у него на иждивении 70-летняя мать. Но Д.М. Мартыненко настоял, чтобы его включили в список. Т. Мартыненко был назначен политруком артиллерийской батареи полка. 
   В   одном   из   боев   фашистские   автоматчики   пытались   прорваться   к   батарее с тыла. Под их шквальным огнем один за другим падали ополченцы. Т. Мартыненко с помощью нескольких раненых бойцов, истекающих кровью, развернул орудие.   Оставалось   три   шрапнельных   снаряда.   Став   за   орудие,   Мартыненко в упор расстреливал наседавших фашистов. Часть гитлеровцев была уничтожена, но уцелевшие вражеские солдаты продолжали наступать на батарею. 
   На   помощь   артиллеристам   поспешили   бойцы   соседней   стрелковой   роты, которую   привел   комиссар   дивизии   т.   Тарасов,   он   был   свидетелем   разыгравшегося боя. Они подбежали к батарее в тот момент, когда т. Мартыненко бил 
банником вражеских солдат и упал замертво, скошенный очередью гитлеровского автоматчика. Пришедшие на выручку ополченцы отомстили за погибших товарищей. 
   Слесарь   Иван   Мелентьевич   Бурлачук,   инвалид   войны   II         группы,   и   сейчас трудится на заводе «Калибр». Он рассказывает о себе следующее: «Я был пулеметчиком и своей задачей считал, как можно больше уничтожить гитлеровцев, как говорится, непрошеных гостей. С 1-го по 2-е октября мы вышли на   опушку   леса   у   Днепра   в   излучине   реки   Вязьмы   и   заняли   оборону.   Немцы   яростно   обстреливали   лес.   Наш   пулеметный   расчет   находился   на   правом фланге оборонительного участка. Замаскировав пулемет за кочкой и кустами, я   следил   за   полем   и   удивился:   никого   не   видно,   а   лес   и   опушка   леса   гибнут от   разрыва   снарядов,   мин   и   разрывных   пуль.   Это   вызывало   обиду   и   досаду. Так   продержалось   целый   день.   Второго   утром   все   повторилось.   К   обеду   стало тихо. Я слышу только стоны раненых. Но вдруг на затихшую опушку леса, из-под     уклона   поля    выходит    несметное     количество     немцев,    казалось,    им нет счета. Они шли в полный рост, уверены, что лес и опушка свободны, но для   смелости,   держа   автоматы   на   животах,   бесприцельно   поливали   опушку леса. 
   Я   ждал   сигнала.   Но   его   не   последовало.   Немцы   приближались.   Поставив прицел на 500 метров, ну, думаю, антихристы, получайте! Нажал гашетку и запел мой «максимушка». Немцы не ожидали такого ливня. Они шли густыми цепями, поэтому мне их косить было сподручнее. Выпустил четыре ленты. Много зеленых бугорков не шевелились – это убитые немцы. 
   Я   огляделся.   Вокруг   никого.   Подхватил   оставшиеся   ленты   и   потащил   пулемет в сторону метров на 100–150. Не прошло и полчаса, как вздыбилось то место, где я укрывался с пулеметом. Немцы били из минометов по пулеметному гнезду, не подозревая, что я лежу уже в другом укрытии вдалеке от разорвавшегося   снаряда.   А   немцев   обстреливали   другие   наши   товарищи,   но   с   других флангов. Когда немцы были отогнаны, меня нашли раненным наши товарищи командир отделения Брейтор и старшина роты Глазырин. 
   Путь свой я закончил в Берлине, когда добивали фашистскую гидру». 
   Как   много   можно   рассказать   о   секретаре   партийной   организации   37   с. п. тов. Заморине, который вместе с помощником командира полка М.И. Бронштейном      организовал     оборону    штаба    полка.   О  замечательном      большевике, члене партии с 1917 года Я.М. Кононовиче, а братья Бирюлины – Анатолий, Петр, Николай, все трое добровольно пошли на фронт. 
   А   Василий   Викулович   Козлов,   неутомимый   агитатор   и   пропагандист,   политрук роты. Сергей Бочаров, Саша Орса, А. Евсюков, А. Чубаровский, В. Морозов, Кореневский, М. Завьялов, Ф. Потапов, два брата Грановских, В. Широков,   С.   Зинин,   который   оставил   трех   машышей,   старшему   было   7-8   лет, М. Шишкин, подростки Олег Тарасов, Володя Серебряков, Толя Цветков, да 
любого   возьми   из   ополченцев,   это   герои,   которые   шли   на   смертный   бой,   не щадя своей жизни.

   А   какие  девушки    –   санитарки    и  связистки!   В  полку   было   37  девушек. Не многие вернулись домой. Тяжелый и тернистый путь прошли эти героини. Бои в 1941 г., пленения, побеги, немецкая каторга, партизанские отряды, регу- 
лярная Советская армия. 
   Вот биография патриоток Шуры Выборновой, Насти Копченковой, Симы Спиридоновой, П. Калининой, Шуры Шаховой и всех тех, кто остался на полях сражений и тех, кто сейчас трудится на фабриках, заводах и в учреждениях. 
   А   как   хотелось   бы   много   рассказать   о   герое,   бывшем   парторге   ЦК   ВСХВ Петре Григорьевиче Тарасове. Ведь это он своим примером, бесстрашным мужеством вдохновлял бойцов дивизии в первых атаках на Днепре. Вместе с командиром 37 с.п. героем финской компании майором Губайдулиным возглавляли первые бои, учили ополченцев, как бороться с танками, и сами садились в противотанковые щели и поджигали танки. 
   Петр    Григорьевич     Тарасов    вернулся   с  фронта    инвалидом,     прожил    он до 1963 г. Всю войну Петр Григорьевич провоевал на передовой, много раз был ранен. Не один раз смотрел смерти в глаза. После войны мы часто встречались 
с ним, он многое нам рассказал, что он видел своими глазами. Патриоты ополченцы оставили у него неизгладимый след героизма, высокой партийной дисциплины и беззаветной преданности своей отчизне. 
   Загит Губайдулин – командир 37с.п., был кадровым офицером. За финскую компанию он награжден Орденом Красного Знамени. И в коротких, но героических боях обороны переправы в районе р. Днепра и излучины р. Вязьмы, он проявил себя как опытный кадровик и всеми уважаемый командир. За короткое время он сникал себе уважение командного, политического и личного со- 
става полка ополченцев. Его полюбили за мягкий характер и любовь к людям. 
   Их нет среди нас, но память о них мы сохраним в наших сердцах, и на их мужестве и преданности Родине и партии. Будем воспитывать нашу молодежь. 
   С   ВСХВ    в  народное   ополчение     ушло   более  300  человек.   Возглавил    это движение парторг ЦК ВКП (б), член бюро РК партии Ростокинского района П.Г.   Тарасов   впоследствии   комиссар   дивизии,   Михаил   Степанович   Иванников – директор павильона, член партии с 1917 г., избранный секретарем партийной организации дивизии, Соловьев директор павильона пропаганды, назначенный начальником полит.отдела дивизии. 
   Те, кто уходил на фронт и те, кто оставался в тылу, как работники ВСХВ, завода   «Калибр»,   типографии   Госзнака   (правильно   Полиграфкомбината),   красильно-трикотажной        фабрики,    завода   «Водоприбор»     и  других   предприятий 
и учреждений, эти коллективы сделали все для того, чтобы в короткие сроки снарядить   добровольцев,   обеспечить   их   питанием   и   всем   необходимым,   что требовалось на первых порах похода, пока не была налажена служба военного ведомства московского ополчения. 
   В организации Ростокинской дивизии народного ополчения приняли большое участие министерство сельского хозяйства, группу ополченцев возглавил коммунист Ивин И.А., впоследствии был назначен комиссаром 2-го батальона. Министерство торговли, Наркомлегпром, Моссоюз безбожников и другие организации формировали подразделения из добровольцев и строем приходили 
в райком партии. 
   Ростокинская   дивизия   народного   ополчения   отличалась   своей   организованностью и строгой дисциплиной. С первых дней организации дивизии была хорошо поставлена политическая и боевая подготовка. На пути к фронту штаб дивизии проводил учебу по тактике, по стрельбе, а также провели большие работы по оборонительным сооружениям. 
   Политотдел дивизии создал институт пропагандистов и агитаторов из опытных партийных работников. 
   Редактором дивизионной газеты <…> был назначен член партии с 1919 г., ученик и соратник Е. Ярославского Михаил Маркович Шейкман. 
   Как   сейчас   перед   глазами   встает   картина   летучих   митингов   и   сообщений о ходе военных действий. Агитмашину окружают ополченцы, на площадке грузовика Михаил Маркович, он страстно и пламенно говорит о варварских бом- 
бардировках мирных советских городов и деревень фашистскими стервятниками. Он призывает бойцов упорнее изучать оружие, тактику боя, а затем не дать врагу   пройти   вглубь   нашей   Родины.   Каждое   появление   Михаила   Марковича в ротах, батальонах и полках ждали с нетерпением, бойцы горячо его благодарили за газеты и письма, которые он попутно развозил в агитмашине.  Сейчас М.М. Шейкман пенсионер, он доктор исторических наук и мы с нетерпением ждем, когда в печати появятся его воспоминания об ополченцах, над которыми он работает много лет. 
   Из   работников     Мосэстрады     был   организован     великолепный     коллектив агитбригады. Этот коллектив возглавил талантливый актер и писатель Георгий Немчинский.   Политруком   взвода   артистов   был   И.И.   Богданов.   Среди   обаятельных артистов и бесстрашных воинов – разведчиков и связистов были Трояновский, Ленивцев, Бениат и другие.  Эта группа сама сочиняла свой репертуар и   заводилой   у   них   был   неутомимый   Гриша   Немчинский.   Песни,   фельетоны, острые   памфлеты   и   сатирические   сценки   вдохновляли   бойцов-добровольцев на подвиги, на героические и смелые вылазки. 
   Они ездили по полкам не только в нашей дивизии, о них узнали и другие дивизии   нашей   армии.   Они   создали   марш   ополченцев,   а   Немчинский   сочинил стихи под названием «Ополченцы» и часто читал их с импровизированных сцен. Когда Немчинский читал «Ополченцев» со сцены, слушать без волнения его было невозможно. Все гудело от аплодисментов, где проходили концерты. 
Вот они «Ополченцы»: 
   По лесам и по долинам, 
   По дорогам и ложбинам….. 
   Первые горечи войны достались нашим разведчикам. Дивизионная разведка, полковые разведчики уходили на верную смерть. Враг отступал, наши регулярные части отходили, а нам нужны сведения о противнике. И когда надо было посылать в разведку или за <…14…>, всегда в добровольцах недостатка не было. Когда у отважных добровольцев отбирали партийные и комсомольские 
билеты, комиссары, командиры многих видели в последний раз.

   Наши   разведчики   приносили   ценные   сведения   для   штабов   полков,   дивизий и для армии. Однажды разведчики 37 с.п. приволокли командира танкового подразделения из группы «Мертвая голова» лейтенанта Отто Мюллер. Как не упирался надменный фашист, упоенный легкими европейскими победами, но   впоследствии   дал   ценные   сведения   для   нашей   дивизии.   Сергей   Егорович Бочаров и сейчас с улыбкой вспоминает, как фашист – лейтенант-танкист – разбросал их, когда они навалились на него. Оказалось, что Отто Мюллер чемпион г. Вены по тяжелой атлетике. 
   Какой гордостью и отвагой пылали юные глаза 17-летнего Толи Цветкова, когда   он   привел   свой   первый   трофей   –   парашютиста,   летчика,   который   выбросился из самолета, подбитого нашими малочисленными, но отважными соколами. 
  

Ростокинская дивизия. Воспоминания, письма, биографии / Сообщество родственников ополченцев 13-й Ростокинской дивизии народного ополчения г. Москвы : сост. Никулина Г. В., Пименова Л.  ., Попов А. Г., Юшинский Ю. Т. Москва: б.и., 2019. С. 251-257

Мы используем файлы «сookie» (куки) и метрические системы для сбора и анализа информации о производительности и использовании сайта, а также для улучшения и индивидуальной настройки предоставления информации. Нажимая кнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь на обработку файлов «cookie» и данных метрических систем. Если вы хотите запретить обработку файлов cookie, отключите cookie в настройках вашего браузера. Подробнее