Автор: Костыгина Клавдия Петровна
О войне я имела представление только по книгам. Мне и моей подруге одним из первых вручили повестку явиться в Загорский военкомат 28 августа 1941 года. В то время я работала в военном городке Загорского района в терапевтическом отделении одной из больниц. Кольнуло в сердце, появилось чувство жара - ехать надо, но так получилось, что прощаться с родными , друзьями не было времени. В Загорске сформировали батальон. На вторые сутки нас одели в военную форму. Я выбрала себе шинель, хотя и не росту, кирзовые сапоги 41 размера – других не было. Каска давила голову, вещевой мешок тянул назад, санитарная сумка была очень тяжёлой. Нас построили в колонну, шли молча, было жарко и душно. По Загорску долго шли строем в только что одетых в новую форму, солдат. Люди провожали нас со слезами , дарили цветы. Пожалуй, среди мужчин я была одна. Ночью нас разместили в пульмановские вагоны. В темноте, на ощупь по каким – то мешкам банкам, ящикам я пробралась в середину вагона. Так мы ехали до Москвы всю ночь. Состав шёл медленно. Несколько раз наш эшелон бомбили. После массивного налёта дорогу бомбили много раз.. Ехали по направлению в Смоленск. По прибытии, нас расформировали, а меня направили в автотранспортную роту служить медсестрой. Вскоре за мной приехал пожилой неразговорчивый мужчина. До места добирались на телеге километров 10 в лес. По просёлку двигались танки, пехота. Мы уступали. На душе, конечно, было тревожно. Наконец лошадёнка остановилась у какой-то землянки, и ездовой сказал куда мне идти. Моя землянка была на краю леса. Недалеко стоял часовой. Меня представили командиру, и он поставил задачу - следить за здоровьем бойцов и командиров. Так началась моя боевая жизнь. В мои обязанности входил и санитарный контроль: от состояния здоровья бойцов до элементарной гигиены.
Наша рота подвозила на передовую боеприпасы. Поэтому рано или поздно нас вычислили немцы, совершали налёты, и надо было постоянно менять место дислокации. В создавшемся положении это было произвести не так просто.
Во второй половине сентября рота попала в окружение под Вязьмой. По нам ежедневно вели обстрел с самолётов, дальнобойных орудий. Мы спасались в воде, под сучьями, уходили в болото. Холодные, голодные, чудом уцелели. Выходили из окружения по 4 человека. Три недели шли к Москве по компасу к своим частям по занятой фашистами территории. Шли, в основном, ночью, днём прятались в стогах сена. Не было гранат и других боеприпасов, на пути, где удавалось, нарушали фашистскую телефонную связь. Смотрели за расположением их частей, их количеством. Когда хотелось есть, переодевались в гражданскую одежду и ходили к местному населению. Они рассказывали, сколько и где фашисты. Я переодевалась в старушку, ходила с палочкой. И когда пришли к своим, обо всём доложили, что узнали. После передышки я получила новое назначение. Дальнейшая моя служба проходила в полевом передвижном госпитале сначала медсестрой, затем старшей. Вначале госпиталь находился в Московской области, затем мы двигались за фронтом, начиная с Калининского. Было очень много раненых, поскольку госпиталь предназначался для тяжелобольных.
Работы было много – поступали большими партиями раненые, которых надо было осмотреть, разместить и эвакуировать. Целый день на ногах, надо было их кормить, делать инъекции, перевязывать, поднять боевой дух, создать уют в палате. Приходилось лечить раненых в конюшнях, сараях за неимением мест в домах. Помню такой случай. Наш госпиталь расположился в одной деревне, где было домов 150. Я находилась в одной из изб, где расположилось 18 раненых. Проводила беседу, как нужно вести себя в случае бомбёжки. Неожиданно появились бомбардировщики. Мы гадали – чьи. Но на нас посыпались бомбы. Я выбежала в соседний дом, там проходила тяжёлая операция – ранение в живот. Немцы бомбили в несколько заходов, а операция продолжалась. Вокруг всё сыпалось и рушилось, но боец был спасён. Замполита засыпало землёй, его контузило и он потерял слух. Оказала ему помощь, и надо было подбирать других раненых. Таких случаев было за 4 года войны очень много. Если всё рассказать, потребуется не одна книга.
Уже к сорок третьему году мы были сыты, обуты, одеты. Видели, как много пленных отправляли в тыл и понимали, что перевес сил наступил. Наш госпиталь постоянно передвигался и поэтому фронтовые заботы были бесконечны – светомаскировка, размещение, уход за ранеными.
В 1945 году госпиталь из Восточной Пруссии был направлен в Маньчжурию в Мукден. Передвигались поездом более 30 суток. Налёты немецкой авиации были постоянны. Много раз разрушалась железная дорога. Часто горели вагоны. Восстанавливать её и эвакуировать раненых приходилось самим. Картина происходящего была ужасной.
В Мукдене стояли недолго, госпиталь находился в свёрнутом виде. Поступил приказ нашего командования не выходить за обозначенную территорию и быть во всеоружии.
День и ночь строем шли японцы сдаваться, наши войска продвигались вглубь территории Манчжурии. Постепенно всё стало восстанавливаться - дома, железная дорога. Составы поездов были переполнены гражданским населением. Ехали на крышах, между вагонами, где можно только было пристроиться, лишь бы выехать на советскую территорию на Дальний Восток. Город был разрушен, на окраинах размещались бедные кварталы, в хижинах земляные полы.
Более богатые жили в центре города. Очень много было пожилых людей, которые от истощения падали на улице.
Особую радость здесь доставила случайная встреча со своим родным старшим братом. Он был командиром сапёрной роты, служил в разведке и в этом городе выполнял задание командования – искал удобное расположение для своей части.
Из нашей семьи 5 человек ушли на фронт – 4 брата и я. Какое счастье – все вернулись с войны живыми.
Это маленькая частица моих воспоминаний о войне, которая была для меня страшной.
1963 г. К. Костыгина.