[Стенограмма беседы с Королевым А.Д.] [6-10 июля 1942 г.]

Автор: Королев Александр Дмитриевич

Беседу проводит зав. отделом истории воинских частей, прикомандированный от ГЛАВПУРККА батальонный комиссар тов. Сидоров А.Л.

Запись ведет стенографистка Шамшина А.И.

Начальник политотдела 110-й сд. старший батальонный комиссар тов. Королев Александр Дмитриевич

1906 г. рождения. Член партии с 1931 г. В армии с 1928 г. К началу Отечественной войны был в Высшем военно-педагогическом институте. Ушел оттуда со второго курса. В дивизии с 10 декабря. До этого работал лектором политуправления 33-й армии.

Дивизия принимала участие в боях за гор. Верею и во взятии ее, наступая с правого фланга. При занятии Вереи начальником гарнизона был назначен командир 110 сд подполковник Беззубов и комиссаром батальонный комиссар Килосанидзе. Город был очень разрушен. На второй день к нам прибыли секретарь городского комитета, председатель исполкома. Сразу же мы принялись за организацию советской власти, органов НКВД. На каждые 10 дворов выделили ответственное лицо, через них проводили работу. На второй или третий день организовали собрание трудящихся города. Килосанидзе сделал им доклад о международном положении, о положении на фронтах и что делалось в стране в то время, когда Верея была занята немцами. Интересный доклад был. Народ был очень доволен. После этого мы дали кино. Затем у нас было проведено собрание по кварталам. Все инструктора политотдела были мобилизованы и проводили специальные собрания граждан гор. Вереи, потому что мы всех в клубе не могли охватить и там были только выборные с каждой улицы. Помогли выпустить в городе газету. Руководство гор. Вереи, секретарь райкома партии, председатель исполкома, остались довольны нашей помощью.

Стояли мы там дня 3-4 и после этого получили приказ срочным маршем переправиться в район Шанского завода. Совершили исключительно трудный марш. Он был проведен организованно. Переночевали в одном месте и к Шанскому заводу уже подходили с боями. Немцы отступали. В первом эшелоне за ними гнались другие части, на правом фланге 222-я дивизия. Один наш полк наступал на дер. Сорокино, Мосаловку, и Мосаловка была взята им А мы наступали на Безяево, оттуда на Терехово. Брали с боями Шевнево, Азарово, Водопьяново, Купово, Терехово, целый ряд сел по реке Шань. После некоторых боевза эти населенные пункты взяли мы Некрасово, Мочальники. Ивищи брали уже к 23-й годовщине Красной армии. Задача стояла пересечь дорогу на Юхнов - Гжатск, а потом двигаться в направлении Вязьмы. Мы очень быстро двигались, большие бои были.

После того как мы достигли рубежа Мочальники - Ивищи, успех большой был, на правом фланге и перед нашей дивизией поставили задачу прикрыть правый фланг армии. Мы закрепились на этом рубеже и в день 23-й годовщины Красной армии уже шесть населенных пунктов взяли. После этого наша диви­зия растянулась. Слева перебросили два полка. Дивизия была очень потрепана. В роте было 30, максимум 50 человек, в некоторых полках по два батальона. Такой широкий фронт нельзя было держать в случае контратак противника. Тогда нам дали на правом фланге еще один батальон. Он занимал Михалево, Дарьино, Азарово, что теперь занимают два полка. Мы наступали в конце февраля-марта еще на левом фланге, взяли несколько населенных пунктов около Челищево. Теперь занимаем рубеж обороны.

Как работал политотдел по части политического обеспечения операций? Обычно с получением боевых приказов намечался план обеспечения данного боевого приказа, инструктировались мною и комиссаром дивизии инструктора политотдела и посылались в подразделения для оказания непосредственной помощи военкомам. Я лично сам находился в подразделения, заместитель оставался вместо меня. Я бывал в тех подразделениях, которые наиболее важную задачу решали. Вначале, когда прорывали оборону под Атепцевым, я долгое время воевал с 1-м полком. Когда мы в обход пошли, опять с 1-м полком. Комиссар дивизии и помощник мой по комсомолу с этим полком обходили противника с фланга, а я здесь сам за комиссара оставался. Когда наши сделали прорыв и углубились на территорию противника, временно были отрезаны от наших частей, там находилось два инструктора политотдела, секретарь дивизионной партийной комиссии. Там же они организовали политическую работу вплоть до приема бойцов в партию. Там партийное бюро до 50 заявлений разбирало. Характерно, что в трудных условиях боя поступало большое число заявлений беспартийных бойцов. Для того чтобы сравнить первые дни боев и те бои, скажу, что за этот период времени, когда они оторваны были от подразделений, больше было заявлений о приеме в партию, чем раньше. Нужно сказать, что с наступательными действиями активность бойцов, настроение стало выше, чем при нахождении в обороне. Все были охвачены единым порывом быстро прогнать фашистов с нашей территории.

Из опыта боев нужно сказать, что в период наступления у нас порядочные потери политруков были. Выходили из положения благодаря тому, что у меня были резервы, и я выезжал в полк, имея всегда при себе по 5 человек в резерве. При выбытии политруков я на месте ставил людей на политработу. У нас были выделены при боях заместители, и часть товарищей непосредственно в ходе боев замещало. В отдельных случаях, надо сказать, политруки поступали неправильно. Пыл свой можно было в данный момент не проявлять. Я дал указание комиссарам, что если останется в роте 15 человек, то политрука не нужно посылать, а посылать зама. Политрука оставляли в резерве с пополнением. Он готовит это пополнение.

Резервы у нас образовались частью путем выдвижения и частью из политотдела армии были присланы.

Можно рассказать о комиссаре 2-го полка Саркисове. В период наступательных боев этот полк был нам возвращен из 222-й дивизии, в распоряжении которой он находился. Во время наступления Саркисов показал умение руководить политической работой и находиться там, где требует остановка. Бой был за Тишинкой в пункте С. Там у нас были трудные моменты для всего полка. Противник перешел в контратаку. Надо было поднять бойцов, чтобы отразить контратаку и отрезать противника. Саркисов оказался в это время среди бойцов, которые шли в атаку, и атака была блестяще произведена. Противник ушел из деревни С., оставив там много трупов. В этой деревне было много убито детей, женщин. Вся деревня была сожжена. Все пылало, когда ее занимали наши бойцы. Я как раз прибыл поле взятия этой деревни, по свежим следам смотрел. Это ужасное зрелище было.

Можно показать еще одного комиссара батальона Зайцева. Был комиссар батальона, старший политрук Горячев, замечательный комиссар, всегда в бою умел воодушевлять бойцов, в решительную минуту поднимал их личным при­мером. Можно показать погибшего комиссара батальона Гриднева, который погиб при овладении Эсовцами. Он и похоронен даже в этой деревне. Гриднев со своим батальоном очень успешно вел бой, коммунистов мобилизовал, комсомольцев, политсостав батальона и сам личным примерном мужества и храбростью увлекал бойцов. Когда ворвались они с небольшой группой в дер. Эсовцы, буквально их было человек 20. Они заняли эту деревню, и вражеской пулей он был убит. Его хоронили в дер. Шугайлово, и я на его похоронах присутствовал.

Можно привести хорошую работу инструкторов нашего политотдела, на­пример, Аксенчиков погиб смертью храбрых в боях с немецкими фашистами. Он был с 1-м батальоном 1-го полка, и одна рота застряла, не могла дальше продвигаться. Аксенчиков немедленно сам пошел в эту роту, помог политруку, командиру роты организовать огневые средства, чтобы те обеспечили продвижение роты, и когда они уже подходили к деревне, он был убит вражеской пулей. Но бойцы эту деревню взяли благодаря тому, что правильно, вовремя все это было сделано.

Можно показать еще инструктора [В.Т.] Пашухина, ранен, награжден. Он личным примером показывал, как нужно вводить бойцов в бой. Можно показать секретаря партийного бюро Балтрукевича. Тот умел мобилизовать своих коммунистов, умел правильно поставить задачу перед парторгами перед наступательной операцией, в бою помог организовать парторгам партийно-политическую работу, умело передавал опыт, успехи соседей. В одном из боев 1-й батальон быстро продвигался. Он находился во 2-м батальоне. Узнав об этом, он немедленно сообщил политрукам этого батальона, чтобы они передали быстро, что данный батальон уже занимает такой-то рубеж и «нам отставать не следует». Бойцы, узнав, что соседи имеют успех, стали гораздо энергичнее продвигаться, и в этот день населенный пункт был взят.

Наряду с этим есть и отрицательные моменты. У комиссара 1-го полка было стремление отсиживаться на КП. Приходилось с этим бороться. Я лично несколько раз буквально заставлял его идти в батальоны, помогать комиссарам батальонов в выполнении боевого приказа. У комиссара Евсеева были такие недостатки. Мы впоследствии сняли его с работы. В целом политсостав прекрасно, как патриоты Социалистической Родины, не жалея своих сил, дрался с немецкими оккупантами.

С 1 мая рубеж у нас стал укрепляться. Мы подвели итоги на партийных активах, проводили дивизионные партийные активы - а в условиях боя это очень важно с итогами боев и очередными задачами. Эта форма работы очень положительна в смысле извлечения опыта, в смысле изжития тех недочетов, которые были у нас до этого. Помимо этого, мы практиковали в своей работе созыв боевого актива в дивизионном масштабе. Это тоже давало очень положительные результаты в смысле передачи хороших опытов работы. В начале развертывания снайперского движения мы созывали снайперов, обменивались с ними опытом. Это практиковалось. Вот завтра созываем снайперов, выслушаем их, а потом даем указания в дальнейшей работе, чтобы оживить сейчас работу по уничтожению фашистов. Сейчас у нас снайпера тише бьют, чем несколько месяцев тому назад.

Когда мы получили задачу укрепиться на указанном рубеже, то вся политическая работа была направлена к тому, чтобы создать неприступный рубеж обороны.

После боев у нас очень большой поток заявлений был о приеме в партию. В марте, апреле доходило до 200 принятых нашей дивизионной партийной комиссией и выдано партийных билетов. Партийная прослойка выросла. Партийно-политическая работа в обороне стала у нас больше стабилизироваться. Политические информации стали проводить ежедневно и прямо непосредственно в окопах. Мы стали работать с агитаторами, собирать их, обмениваться опытом работы. В дивизионном масштабе собирали специальные семинары, ставили теоретические доклады на военные темы. Например, комиссар дивизии делал доклад: «Тактика фашистской армии на современном этапе войны». Провели в полках с политсоставом на военные темы доклады. Наряду с этим на этих семинарах мы заслушивали об опыте работ лучших политработников. Пополнение прибывало у нас в ходе боев и когда стояли на оборонительных рубежах. С пополнением применялись различные формы работы. Очень характерна работа с нацменами. Якуты к нам прибыли, с ними начал работу политрук Лицуков. Он путем индивидуальных бесед с бойцами выявил, что один нацмен владеет русским языком, и организовал боевой листок на якут­ском языке, заставил этого нацмена писать. Через боевой листок стал популя­ризовать тех, кто имел успехи в бою. Это повлияло положительно на бойцов, и товарищи ежедневно спрашивали у политрука: «А когда будет опять выпущен наш боевой листок и когда меня поместят в наш боевой листок?» Эту инициативу подхватила инструктор пропаганды Можарская. Стали рисовать портреты отличников-нацменов, популяризовать их через газету, и многие из них хорошо дрались. Этот опыт в 1-м полку по работе с нацменами дал большие результаты. Стали применять выпуск боевых листков на татарском языке, других национальностей. Это положительно сказалось на воспитании бойцов.

Если сравнить, с чем мы воевали с декабря и что у нас сейчас имеется, нет никакого сравнения. У нас, во-первых, очень мало было автоматического оружия. Теперь мы имеем в достаточном количестве пулеметы, станковые, ручные. Противотанковых ружей у нас не было, теперь имеются роты, вооруженные этими ружьями. У нас не было противотанкового дивизиона, теперь мы имеем великолепную материальную часть, и частично она собрана силами дивизиона, т.е. отремонтированы трофейные немецкие пушки. Возросла обученность комсостава и политического состава. Командиры батальона все имеют боевой опыт, например, награжденный орденом Красной Звезды Конов, командир батальона, Калинин, имеющий боевой опыт, достаточный для руководства батальоном, в то время как в зимнее время таких кадров мы не имели. Сейчас мы имеем достаточное количество среднего комсостава. Даже по дивизии имеем резервы. Эти резервы были созданы посылкой на курсы наших выдвиженцев. Кадры политсостава у нас в большинстве вы­ращены в дивизии и на армейских курсах. Комиссары полков все укомплектованы. Комиссар полка Назаров работал политруком роты, дважды ранен, работал военкомом батальона, волевой, мужественный. Теперь он выдвинут нами на комиссара полка и с работой справляется неплохо. Гудков кадровый товарищ, академию военно-политическую окончил, грамотный, культурный комиссар.

В 1-м полку новый комиссар, был инструктором по оргпартработе в 113-й дивизии, много воевал, имеет большой опыт. Все кадры обстрелянные. Бойцы в большинстве обстрелянные. Часть пополнения есть, конечно, не обстрелянные. Звено командиров рот все обстрелянный народ. Если он, когда пришел сюда, не участвовал в боях до того момента, когда был выдвинут на повышение, специальные курсы проходил. Нужно сказать, что в подтверждение указаний тов. Сталина, что наша армия уже не та, чем была в прошлом году, можно на ряде примеров показать. У нас 28-го числа был огневой налет. Если бы такой огневой налет был в прошлом году, то бойцы разбежались бы, а у нас ни один человек не шарахнулся. Все ждали, если будет наступать немец, встретить его ураганным огнем.

Очень характерно мы оснащались техникой. Немецкими танками мы били немцев. Захватили два немецких танка за Шанским заводом. Мы эти танки оборудовали своими силами, и они у нас участвовали в боях. Например, один танк участвовал в боях при взятии дер. Мочальники. Из немецких танков, их снарядами и по немцам били. Наш водитель был. Потом армия забрала их.

Связь с москвичами. Живем очень дружно. Так как дивизия сформирована непосредственно в Москве, в Куйбышевском райкоме, нам много помогают в смысле воодушевления бойцов на героические подвиги. Вот, например, приезд делегации к 23-й годовщине Красной армии. В эти дни было взято шесть населенных пунктов и захвачены пленные. Мы делегатам показывали пленных. Имеем письменную связь с нашими организациями, посылаются письма и в райком партии. Нашим бойцам отвечают районные комитеты, забота о семьях бойцов. Вот сейчас, в годовщину дивизии, Наркомат внешней торговли прислал нам персональные посылки работникам, которые здесь работают из Наркомвнешторга. Потом есть для бойцов посылки. Другие организации то же самое так сделали. У нас есть люди из Наркомсовхоза, Центросоюза, Наркомпроса.

Последнюю делегацию в Москву мы посылали в лице Деди, Лихтермана, Романова и Ямпольского. Написали в политотдел письмо пригласительное на наш праздник. Когда узнали, что наши представители в Москве, приглашали их, беседовали, заставляли рассказывать о наших делах. Тепло принял Микоян. Шахова даже сама приехала. Она была председателем тройки при сформиро­вании дивизии. Я должен сказать, что московские организации, тов. Микоян считают теперь дивизию своей. Не случайно тов. Щербаков прислал сто снайперских винтовок. Это же для нас богатство! Это помогло нам развернуть снайперское движение.

Наша дивизионная газета работает так, что она занимает первое место в армии. Приказом по армии отдана благодарность и премировали ценными подарками работников нашей газеты «За Родину». Газета очень своевременно и правильно ставит вопросы в смысле оказания помощи командованию, в создании наступательного духа у бойцов, популяризации отличников, передаче опыта. Она, например, ввела отдел рассказов бойцов, очень интересная форма работы. Мы выпустили несколько таких брошюр. Эти брошюры пользовались у нас успехом.                                                                                                                             |

Дивизионный клуб большую работу провел по наглядной агитации. У нас сделаны витрины, выставка о снайперах, выставка сделана ко дню Красной армии, к международному женскому дню, показаны патриотки нашей социа­листической родины. Это имело большое значение для наших медработников. Такая наглядная агитация пользуется большой популярностью. Клуб занимался большой лекционной работой. За один месяц политрук Баранский сделал до 30 докладов в окопах, на передовой, на марше. Он был беспартийным. Мы приняли его в кандидаты партии, теперь он член партии. Очень толковый, бесстрашный товарищ, всегда на передовой линии среди бойцов находится. По­следнее время организовали ансамбль. У нас есть 19 человек, и они различные номера ставят: скетчи, пляска. Бойцы просят: «Посылайте нам бригаду свою». Мы снабдили каждый полк библиотеками. У нас по штату не положено, но мы сделали соответствующие ящики, подобрали библиотеку, ротных библиотек большое количество для политических руководителей рот.

Мы по росту партийной организации в армии на первом месте шли все время начиная с января. Вырастили порядочную партийную организацию. Из бойцов выросли крупные политические руководители. Мы выдвинули военкома Обысова, прибыл красноармейцем, Кишиньянц, красноармеец в артполку, сейчас секретарь партбюро. Луцкий, беспартийный товарищ, был учителем, агитатором был, выдвинут на политработу, выращен здесь, член партии теперь, работал в агитколлективе политотдела. Теперь он уже в армию выдвинут, начальник общего отдела политотдела армии, вначале был беспартийным бойцом.

НА ИРИ РАН. Ф. 2. Раздел I. Оп. 27. Д. 10. Л. 81-84.