Стенограмма беседы с Юриным А.Н.

Автор : Юрин Алексей Николаевич

КОМИССИЯ ПО ИСТОРИИ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ
[Стенограмма беседы с б. зам. ком. 110-й стр. дивизии по строевой
части (4-я ДНО) полковником Юриным А.Н.]

25 июня 1943 г.                             Беседу проводил тов. МИНАЕВ

Записывала                                   тов. ЛАПУТИНА

ЮРИН АЛЕКСЕЙ НИКОЛАЕВИЧ, Герой Советского Союза
(гвардии полковник, зам. начальника штаба 33-й армии)

Родился в гор. Трубчевске Орловской губ. в 1905 году. Отец и мать рабочие. Отец умер, когда мне было 15 лет. На следующий год умерла мать. Жизнь моя, по существу, началась на военной службе. В 1921 году я поступил на командные курсы в г. Витебске. Затем курсы переехали в Могилев, где я и окончил их в 1923 году, получив звание красного командира. После окончания курсов служил в частях Красной армии: в 6-й уральской стрелковой дивизии, откуда я поехал на повторное отделение Нижегородского пехотного училища, окончил его и после этого попал на Кавказ в 28-ю горскую стрелковую дивизию, где я прослужил с сентября 1927 года по январь 1939 года, начиная с должности командира взвода и до командира полка. Служа в этой дивизии, я учился в Академии им. Фрунзе. Подготовился и сдал заочно экзамен за академию, получил диплом. Это было в 1938 году. После окончания академии меня назначили начальником штаба 76-й стрелковой дивизии, бывшей армянской дивизии. Начальником штаба я пробыл с 1939 года по июнь 1940 г. В июне меня на­значили начальником штаба 149-й дивизии, которая входила в Воронежский корпус. Ровно год пробыл в этой дивизии и затем пошел воевать на Западный фронт.

Дрался я под Смоленском. Наш полк разбил тогда дивизию «Великая Гер­мания». В августе 1941 года я поехал командовать частями арьергарда. Нас окружили, и с 6 августа дрался с немцами в тылу у противника. У меня оста­валось человек 350. В это время ко мне приехал командир дивизии ЗАХА­РОВ, комиссар дивизии КИНКИН, начальник артиллерии полковник ПАНКОВ, начальник Особого отдела ПОТАПОВ, начальник политотдела ВЫБОРНЫХ и начальник политотдела 28-й армии бригадный комиссар ТЕРЕШИН. Тут как раз были взорваны все переправы, нас окружили, и все они остались со мной. Мы начали пробиваться на северо-восток. За это время мы отбили несколько немецких атак, в которых потеряли комиссара и еще ряд товарищей. Вооружение и боеприпасы были с нами: винтовки, автоматы, пулеметы, две легких полковых пушки.

19 августа 1941 года мы прорвали немецкий фронт 60 километров южнее Ельни в районе Никифоровского лесничества на урочище Чаща и соединились со своими. Тут пришлось пережить много неприятных моментов, но фронт мы все-таки прорвали.

27 августа я из 149-й дивизии поехал в штаб фронта, который меня назна­чил начальником штаба 4-й дивизии Куйбышевского района ополченской. Она стояла как раз на озере Селигер на стыке Западного и Северо-Западного фронта. 15 сентября 1941 года я прилетел на самолете в эту дивизию. Тут начались у нас бои с немцами, которые в это время вышли на западный берег озера Се­лигер. Когда начались бои, часть больших командиров отозвали, и нам при­слали пополнение из красноармейцев. После этого дивизию переименовали в 110-ю стрелковую дивизию, но основной костяк дивизии - ополченцы - остались. Когда немцы прорвали фонт на подступах к Москве, мы в это время нахо­дились на восточном берегу озера Селигер, но так как немцы были остановле­ны, нас оттуда сняли, и 11 октября 1941 года мы с дивизией прибыли к Москве. Разгружались мы в самых тяжелых условиях, потому что немцы шли на Москву и бомбили нас нещадно.

12 октября прибыло только два полка и один артиллерийский полк. Другие части были на марше. Эти полки выдвинулись в ноябре с 12-го на 13-е число к Боровску, и на рассвете 13 ноября уже завязались бои. Приказ был сформу­лирован так, чтобы не пустить немцев к Москве. Уточнили приказ в штабе армии - не пускать немцев до тех пор, пока не сосредоточатся части. Таким образом, дивизия вела здесь тяжелые сдерживающие бои, начиная с 13 и до 20 октября на рубежах между Наро-Фоминском и Боровском. Обстановка была самая тяжелая, снарядов не было, патрон не было. Мы прибыли только с носимыми запасами, а обоз еще не прибыл. Надо было через два дня пополняться, а пополнение не приходило.

Слева занимали непосредственно Боровск части 113-й дивизии. Справа никого не было, а у немцев были танки, авиация и мощная артиллерия. У нас было всего два дивизиона артиллерии и нехватка снарядов. Тут мы несли большие потери, но задачу выполнили и сдерживали немцев не только до 17-го числа, как было приказано, но до 20 октября. Со стороны немцев была сосредоточена масса танков, и вдоль шоссе Боровск - Балабаново они прорвали наш фронт, неся нам большие потери, и вышли нам во фланг и тыл. Мы свои части отвели за Нару. Непосредственно Нару обороняла 1-я гвардейская дивизия, правее 222-я дивизия, левее 110-я гвардейская дивизия. Таким образом, на рубеже реки Нары мы немцев остановили.

Боровск мы оставили 15 октября. Немцы выбили части 113-й дивизии, нава­лились на нас и заняли город. Начиная с 20 октября и по 1 декабря, мы вели оборонительные бои за Нару. Дальше немцы начали сосредотачивать две ударные группировки против 222-й и нашей 110-й дивизий, думая разгромить их и обойти 1-ю гвардейскую дивизию где-нибудь северо-восточнее на шоссе Наро-Фоминское, сделав кле­щи на Москву. Но получилось так, что 1 декабря немцы перешли в наступление после сильной артиллерийской подготовки в течение 40 минут, обрушились на наш правый фланг, порвали фронт, вышли на шоссе Кубинка - Наро-Фо­минск, а в Акулове наши части поколотили их, и они отошли к Апрелевке, за­хватив Бурцево и Юшково. Против нашей дивизии противник также перешел в наступление. За день боя к исходу дня 1 декабря он у нас захватил деревню Горчухино. Там гарнизон до двух рот, окруженный немцами, дался до конца дня. Осталось в живых 12 человек, 7 было ранено, и пять вышли из окружения. К исходу дня немцы захватили Савеловку. После этого командир дивизии ре­шил отвести части к Ивановке и встретить [немцев] на другом рубеже. В ночь с 1-го на 2-е число противник был отведен на этот рубеж. Была взята немцами также Волковская Дача. За день боя противник вклинился на три с половиной километра в наши порядки. Тут получилось так: у нас в полку 1291-м, который оборонялся впереди штаба дивизии, были большие потери, особенно в команд­ном составе. Командир полка ХОХЛОВ был ранен, комиссар полка КОСТЫЛЕВ убит, два помощника командира полка убиты, и много других командиров убиты и ранены. К концу дня полк очутился без комсостава. Уже к исходу дня под напором превосходящих сил противника полк начал отходить к Волковской Даче, где стоял мой штаб. Я со своими людьми остановил отходящие части пе­ред Волковской Дачей. В это время немцы влетели в Волковскую Дачу, и мы только успели отскочить к опушке леса.

Тут приехал ЯБЛОНСКИЙ, инструктор политотдела, который был секретарем Тельмана. После того как людей мы привели в порядок, у нас оказалось человек 400. Танков у нас не было. Вооружения противотанкового было мало - только бутылки с горючей жидкостью и противотанковые гранаты. Мы произвели разведку: осталось 8 танков на месте и примерно человек 200 пе­хоты на Волковской Даче. Мы из решили атаковать и 2 декабря утром произ­вели атаку на немцев на Волковской Даче. Мы ошеломили немцев этим уда­ром, они никак не ожидали этого наступления. Правда, они сразу заскочили в танки и из этих бронированных точек начали отражать нашу атаку, но мы их крепко поколотили. С нашей стороны мы потеряли 90 человек убитыми и ранеными, в том числе был убит ЯБЛОНСКИЙ, инструктор политотдела. Нем­цы вместо того, чтобы выступить, начали окапываться, и мы нанесли немцам большие потери. Когда мы 5 декабря взяли обратно Волковскую Дачу, только убитых и неподобранных немцами трупов было человек 30. Непосредственно на Даче было зарыто еще 60 трупов, и раненых было вдвое больше - человек 180. После этого мы закрепились на опушке леса и решили тут немцев держать, дальше не пошли. Тогда они вышли с тыла, перерезали нам дороги, и автоматчики нас зажали с двух сторон. Мне удалось вывести к Могутову свой отряд к вечеру 2-го декабря. В это время у нас завязался с ходу бой, после чего мы закрепились на опушке севернее Могутова метров в 500. У нас были там вырыты окопы, в которых мы засели и немцев остановили. Наш сосед справа захватил Мачихино, а на левом фланге Ивановку и Савеловку.

На следующий день, 3 декабря к нам подошли 7 наших танков. А немцы, думая, что перед ними нет танков и только одна пехота, все танки сняли с нашего фронта и пустили их на прорыв к Апрелевке. Из семи танков 5 было Т-26 и два танка английских. Я поехал на поле боя и решил сделать танковую засаду. У меня осталось человек 300-400. Мы рассчитывали на то, что немцы пойдут и дальше в наступление. Полком командовал ополченец БЕРШАДСКИЙ, но так как он не был как следует подготовлен в военном отношении, я поехал сам. Мы поставили танки несколько сзади пехоты метров за 200 по дорогам. На каждой дороге загородили просеки танками. Танки были выкрашены в бе­лый цвет - как раз шел снег, - и их не было видно даже на близком расстоянии. Я приказал пехоте, как только немцы пойдут в наступление, открыть по ним огонь и сделать вид, что мы отходим, чтобы они сматывали свои боевые по­рядки и выходили на дороги, а как только пехота отойдет за танки, тут и начать бить немцев. Получилось так, как мы наметили. В 8 часов утра немцы начали наступать 351-м полком, и как только они полезли, наша пехота постреляла немного и начала, отстреливаясь, отходить за танки. Немцы решили, что крас­ные отходят, свертывают свои колонны и ведут их на дороги поротно, причем так нахально, что не ставят охранения. Тут наши танки их подпустили в упор, и мы из всех пушек и пехотой ударили по ним. Немцы начали удирать обрат­но в Могутово. Мы их еще раз атаковали, и они откатились на старый рубеж. С 3-го на 4-е мы их откатили к Могутову, а с 5-го числа полностью восстанови­ли положение. Таким образом, знаменитые клещи немцев не удались и прорыв к Наро-Фоминску был ликвидирован.

С 5 декабря по 18 шла подготовка к переходу в общее наступление, и 18 декабря мы перешли в общее наступление на немцев. Мы действовали на сковывающем направлении, в основном держались по рубежу реки Нара правее основного удара. Основной же удар был на левом фланге в направлении Балабанова - Боровска. Перед нами немцы держали фронт. Мы тогда решили использовать успех сзади, вышли на правый фланг и во фланг и тыл противника, атаковали немцев и за одну ночь овладели его опорными пунктами: Ерюхино, Атепцево, Новая Жизнь и Елагино. Тут мы захватили 25 пулеметов, до 700 винтовок. Это было 28 декабря. Немцы отскочили в беспорядке на вто­рой рубеж, несколько сзади километра на четыре. На этом рубеже мы дрались с 28 декабря до 8 января, а в ночь с 8 на 9 января мы сделали обходное движение в то время, как на первом фланге наши части выбили немцев из Наро-Фоминска, и мы южнее Нары сбили его отряды прикрытия и старались перерезать до­рогу Кузьминки - Верея. Артиллерию его мы взяли, а часть пехоты прорвалась. Немцы, таким образом, очутились без пушек, и мы уже не ощущали артилле­рийского огня, а только пулеметный. Немцы применяли тактику оставлять отряды на дороге, поэтому двигаться вне дороги было невозможно. Мы бы­стро сбили все его отряды прикрытия. В это время к нам пришел третий полк. А до этого командующий армией отозвал наш 1287-й полк, который был придан 1-й гвардейской мотострелковой дивизии для усиления частей под Наро-Фоминском, так что мы действовали раньше в составе двух полков. Тут мы стали действовать уже тремя полками.

В Клину немцы хотели нас остановить, но мы их разбили, и они остальные свои полки отвели за Протву, и на западном берегу укрепленного района мы вели бой с одним их 343-м полком. Остатки их полка мы разбили. Немцы до­шли до того, что жгли своих же раненых.

18-го числа подошли к Верее, но с ходу Верею не взяли. Перегруппировали полки, атаковали Верею вместе с 222-й дивизией и 19-го числа на рассвете взяли Верею. Противник начал отходить в юго-западном направлении. Тут нашу дивизию перевели в армейский резерв, и мы три дня стояли в резерве. 21-22 числа получили приказ выйти в район Шанский завод, и 24 января наши части вышли в район Шанского завода. Здесь мы столкнулись с 267-й немецкой дивизией, которая занимала Шевнево, Водопьяны и другие пункты. В Верее у нас взяли обратно 1287-й полк, и мы пошли двумя полками на Шанский завод и вступили с ними в бой с немцами 25 января. Мы сбили немцев с этого рубежа. В это время подошел к нам 1287-й полк, который нам вернули 6 февраля. Немцев мы выбили, разорвав на две части их 267-й полк, и вышли на рубеж, кото­рый подготовили себе немцы: Масаловка, Рябики, Межетчино, Орлица, Ивище, Игумново. К этому времени мы растянулись километров на 25-30 и все время наступали. В Ивище мы уничтожили до роты противника. После Игумнова взя­ли Мочальники, Пронькино, и немцы отошли к Матренину.

33-я армия пошла на Вязьму и вела бои в окружении, а мы растянулись фонтом уже километров на 45 и находились на этом фронте до 3 мая. Начиная с 3 мая части соединились с 113-й дивизией, и к концу мая и началу июня мы уже стояли нормальным фронтом на протяжении примерно 14 километров.

В августе, когда мы рвали фронт на западном направлении, дивизия сто­яла на главном направлении удара: Степанники - Леонкино на участке в 2-2,5 километра. На этом участке мы прорвали фронт, и задача, которая была поставлена, - захватить зерносовхоз, была выполнена. Затем начали сворачивать боевые порядки противника и таким образом подошли к Скучарево 16 августа после трех дней боев внутри обороны и прорыва.

Что из себя представляла позиция Скучарево? Это высота, которая тянется на 5 километров и с которой открывается вид на десятки километров. Немцы засели на этой высоте. Попробовали мы эту высоту взять - ничего не вышло. Немцы на ней укрепились, и наше наступление на этом остановилось. На рубеже Скучарево мы стояли до марта 1942 [так в тексте] года и только в марте начали дальше наступать.

Я был заместителем командира дивизии по строевой части с 15 июля 1942 года по август 1942 года. С 15 августа и по 2 октября командовал этой дивизией, а потом меня назначили заместителем начальника штаба армии, и я ушел из этой дивизии.

[подпись от руки]

НА ИРИ РАН. Ф. 2. Раздел I. Оп. 27. Д. 9.