4 июля 1941 г. Я не могу оставаться в стороне в этот тяжелый для Родины час. По призыву партии в Москве создается народное ополчение. В него идут люди с заводов, фабрик, учреждений, научных институтов, высших учебных заведений. Я пренебрег броней и пошел в военкомат Дзержинского района. Прошу поправить меня в действующую армию. Меня послали в 6-ю дивизию народного ополчения нашего района.
В дивизии мне предложили сформировать из ополченцев отдельную саперную роту. Два дня знакомился с людьми, подбирал командиров взводов. Охотников воевать с фашистами в саперной роте очень много. Здесь и спортсмены из общества «Спартак», и плотники со строек, и инженеры с различных предприятий. Но принять можно далеко не всех. Саперы — особый род инженерных войск. Нужны люди со специальными знаниями, имеющие определенные трудовые навыки.
Первый, с кем я познакомился, был смуглый, худощавый железнодорожник А. А. Вахмин, такой же участник гражданской войны, как и я. Разговорились по душам, вспомнили давние годы.
– Ну что же, будем вместе бить фашистских гадов?
– Затем и записался добровольцем в народное ополчение, чтобы защищать свою семью, своих детей, свою Родину. Вместе так вместе.
Назначил его командиром первого взвода. Командирами остальных взводов стали И. Л. Литвинов, И. А. Витте, К. Н. Князьков все инженеры, люди либо с военным образованием, либо с боевым опытом.
Сегодня во второй половине дня на совещании у командира дивизии впервые увидел в лицо командиров полков, начальников служб и отдельных подразделений, а также комиссара дивизии. Командир дивизии кратко рассказал об обстановке и поставил задачу: как можно быстрее закончить формирование и подготовиться к отправке на фронт.
Начальник штаба познакомил меня с непосредственным начальником, ветераном гражданской войны дивизионным инженером Иваном Дмитриевичем Чиликиным. Разговорились. Оказывается, мы оба 12 лет жили в одном доме и не знали друг друга.
8 июля. День прошел в напряженной работе. Нужно было получить обмундирование, предметы хозяйственного обихода, одеть, постричь, помыть в бане всю роту, а главное – дать людям возможность в считанные дни до отправки на фронт обучиться обращению с винтовкой, толовой шашкой, миной, гранатой. Большую помощь оказали нам преподаватели военной кафедры МИИТа. Через них я достал комплект уставов. В кабинетах кафедры саперы ознакомились с образцами военной техники. Им рассказали, как возводить инженерные сооружения на поле боя, строить окопы, блиндажи, эскарпы, как делать проволочные заграждения, ставить минные поля и т. п. Теоретические занятия чередовались со строевыми. Политрук Г. М. Киселев проводил с бойцами политбеседы. С каждым днем рота все больше походит на воинскую часть.
9 июля. Днем командир дивизии произвел саперам и другим подразделениям дивизии смотр. На плацу возле главного входа в МИИТ подразделения проделали все перестроения, а потом прошли маршем перед комдивом. Он остался доволен саперами. Как-то будет в бою?
10 июля. Завтра отправляемся на фронт. День прошел в хозяйственных заботах. Вместо шинелей бойцы получили защитного цвета куртки. Под вечер нам выдали десять винтовок, патроны и несколько бутылочных гранат. Остальных обещали снабдить потом.
Часов в восемь вечера приехала проститься жена. Я сразу увидел ее заплаканное лицо в толпе женщин, пришедших посмотреть, может быть в последний раз, на мужей, братьев и отцов. В скверике МИИТа мы опустились на скамью, где уже сидел с женой и дочерью мой писарь, доцент С. С. Волков. Женщины познакомились и туг же отвернулись. Каждой хотелось побыть с мужем. Время пролетело быстро. Последние советы, наставления, наконец я обнял Веру на прощание.
– Успокойся, береги себя, Валерика, не плачь, – кажется, я сказал именно это.
К горлу подкатывал комок. Я оторвался от жены и ушел. В роте среди товарищей немного успокоился. Прошел по комнатам. Бойцы спали на полу, подстелив свои куртки, положив под головы вещевые мешки. Сам я не ложился вовсе. Волновала мысль: все ли сделано для бойцов? Вроде все. Коммунисты роты во главе с политруком Г. М. Киселевым много потрудились, что- бы за пять дней сплотить саперов в крепкую военную семью...
11 июля. В два часа подали автобусы. Чуть брезжит рассвет. На машинах проезжаем по московским улицам. Миновали Арбат, Смоленскую площадь, остался Бородинский мост. Прощай Москва, прощай дом, семья! Увидимся ли когда-нибудь?
Машины, соблюдая положенный интервал, плавно катятся по Минскому шоссе. Кругом необозримые поля. Сочные, травы, тучные нивы все говорит о богатейшем урожае. Один за другим меняются виды.
Солнце уже сильно припекало, когда мы проехали Большие Вяземы, Кубинку, Дорохово. То и дело слышалась команда: «Воздух». Колонна останавливалась, бойцы стремились где-нибудь укрыться. После Вязьмы останавливаться приходилось чаще. Свернули на грунтовую дорогу к Дорогобужу. Наконец высадились и расположились ночевать на опушке леса. Машины ушли. Дальше пойдем пешком.
12 июля. Рано утром походным порядком двинулись в район деревни Озерище. Для нас эта была проверка умения совершать марши в боевой обстановке. Саперы с честью справились с задачей. К вечеру, усталые, но бодрые, в полном составе пришли в район деревни Озерище. Наскоро устроили шалаши, улеглись спать...
14 июля. Сегодня получили первое боевое крещение: познакомились на практике со свистом фашистских авиабомб. Около двух часов дня нам привезли инструмент. В тот же момент несколько немецких самолетов стали бомбить расположенную рядом дорогу. Лётчики заметили, видимо, едущие к нам повозки. Послышалась команда: «По щелям». Однако поблизости щели не оказалось, и я плюхнулся прямо на землю. Свист бомб, грохот разрывов, пулеметные очереди...
Когда самолеты улетели, я протянул руку и обжегся: возле ноги лежал осколок величиной с ладонь. Я принес его в штаб и получил выговор. Повертев в руках еще теплый осколок, командир дивизии отругал меня за то, что мы демаскируем штаб дивизии:
– Ездят к вам среди бела дня, на виду у противника...
16 июля. Овладеваем оружием, роем окопы и щели. Для командира дивизии оборудовали НП и КП. На этом бойцы, да и мы, командиры, учимся правильно возводить инженерные сооружения. Обстановка накаляется. Противник прорвал фронт под Смоленском и сбросил воздушный десант в Ярцеве. Переодетые вражеские разведчики под видом «наших командиров» проникают в тыл и сеют панику. Отдельные группы и мало устойчивые части отступают. Мы их разоружаем. Таким способом я вооружил роту на 80%. Добыли даже два ручных пулемета и наганы для командиров.
19 июля. После ночного марша расположились в балке, поросшей кустарником, юго-восточнее Дорогобужа. Саперы молодцы, не подвели на марше. Часть роты оставалась в районе Озерищ. Там она приняла огневое крещение: вместе с другими подразделениями отражала налет большой группы вражеских десантников. В схватке отличился помощник командира первого взвода Н. И. Никольский. Говорят, дрался геройски, подробностей, к сожалению, не знаю. Впрочем, это все «не по специальности». Каковы-то мы будем на нашей работе?
26 июля. Последние три дня в промежутке между рытьем блиндажей и заготовкой бревен рота занималась. Учились владеть винтовкой, гранатой, изучали материальную часть. Провел с бойцами стрельбы. Оказалось, что в роте много хороших стрелков. Но были и такие, которые стреляли впервые в жизни. Их я учил дополнительно.
Над районом Дорогобужа все время летают вражеские самолеты. Наши зенитки стреляют, но редко попадаю в фашистских стервятников. Непонятно, почему командование запрещает нам стрелять залпами из винтовок. Думаю, мы сбили бы не один самолет.
5 августа. «Мессершмитты» навещают нас все чаще. Сегодня во второй половине дня у нас на глазах вражеский самолет сбил наш «ястребок». Я учил бойцов тактике наступательного боя. В любом бою командир должен иметь огневой резерв. Всю остальную силу надо бросать в первую линию, чтобы сразу создавать огневое превосходство. Теперь отделения и взводы хорошо принимают боевой порядок. Воздушная тревога прервала занятия. Выполняя приказ командования, все залезли в щели. В воздухе два фашистских самолета гонялись за нашим «ястребком». Один наседал сверху, а другой с хвоста. Вот они совсем низко, того и гляди заденут за верхушки деревьев. Можно даже видеть злобные лица фашистов. «Ястребок» пытался прорваться и занять господствующее положение, но вдруг задымил и резко пошел к земле. Упал он метрах в двухстах от нас.
Саперы с лопатами побежали к объятой пламенем машине. Быстро загасили песком огонь, но летчик уже обгорел. Впрочем, он умер еще раньше. Видимо, ударился о стальную спинку кабины, и ему снесло черепную коробку. Вечером его похоронили неподалеку от ржаного поля, отдали последний салют. Тяжело, бездействуя, наблюдать такую драму! А ведь залповым огнем можно было сбить фашистов! И вообще, когда наших самолетов будет больше, чем фашистских?
Советские войска медленно отступают на восток под натиском превосходящих сил врага, ведя жестокие непрерывные бои. Бои идут в районе Ельни.
15 августа. Под Волочком фашисты сбросили десант – шестьдесят человек. Их окружили наши танки, пехота и всех до одного уничтожили. Когда рота купалась, вражеские самолеты обстреляли нас. Двое убито, десять ранено. Меня судьба снова пощадила: пули шлепались рядом.
20 августа. Курс боевой подготовки успешно закончен. В роте теперь немало минеров-подрывников. Мы получили благодарность от командира дивизии. На первом месте взвод А. А. Вахмина, но не отстают и остальные. Кажется, мы в самом деле готовы уже выполнять любые боевые задания.
Сегодня бойцы приняли присягу. Делегация трудящихся Дзержинского района Москвы во главе с секретарем райкома вручила дивизии знамя. Я выстроил роту и начал читать текст.
– Я, сын трудового народа и гражданин Союза Советских Социалистических Республик...
Бойцы отчетливо повторяют за мной торжественные слова присяги. Суровые, обветренные лица. Видно, люди сдерживали волнение. Да и у меня перехватило дыхание. Но, подавив спазму, сжавшую горло, я продолжал читать. Как мы сроднились за эти полтора месяца! Последние слова присяги раздавались под гул вражеских самолетов. Однако никто из саперов не шелохнулся.
27 августа. В дивизию влился 462-й отдельный саперный батальон. Нашу роту включили в него. Я назначен начальником штаба батальона, а командиром роты стал И. Л. Литвинов.
9 сентября. Почти две недели ничего не записывал. Не было времени. Наша дивизия вела свои первые наступательные бои. Она участвовала в ликвидации ельнинского выступа плацдарма противника восточнее Ельни, образовавшегося в результате нашего контрудара, – который вклинился в нашу оборону. Дивизионные саперы в самом прорыве не были, но дел у нас все равно по горло.
Вчера мы получили первое боевое задание. При отступлении фашисты заминировали буквально все: дороги, мосты, дома, свои блиндажи, даже трупы наших солдат, оставшиеся на поле боя. Требовалось тщательно проверить местность и обезвредить мины. И тут ополченцы показали, на что они способны.
На участке, отведенном для роты И. Л. Литвинова, встретились мины неизвестной нам конструкции. Когда бойцы подошли к трупам двух советских командиров, чтобы похоронить их, раздался взрыв. Несколько саперов погибло. Но остальные не сробели. Бойцы смело, хотя и с двойной осторожностью, подошли к месту взрыва. Внимательно присмотревшись, они обнаружили торчащие из травы черные усики других мин. Одну из них осторожно выкопали. Мне, инженеру-механику, не составило особого труда разобраться в ее устройстве. Это оказалась противопехотная «подпрыгивающая» мина нажимного действия. В ее дно вмонтирован вышибной заряд. Если надавить на усики, мина выскакивает из земли и взрывается в воздухе. Мы тут же разъяснили саперам, как обращаться с попавшейся нам новинкой. Больше жертв не было. Задание выполнили отлично.
12 сентября. Еще в августе по инициативе комиссара дивизии из инженеров-ополченцев создали особую группу в помощь командованию для возведения инженерных сооружений. В группу вошли миитовцы А. В. Дарков, П. В. Дьяконов, В. П. Гудков, С. А. Колганов, Б. К. Дубровский, П. М. Успенский, А. В. Осокин, М. И. Виноградов, Н. И. Никольский, Г. П. Лидерс и А. Ф. Смирнов. Все это рядовые и младшие командиры саперной роты И. Л. Литвинова. Они строили блиндажи, мосты для прохода танков. Вчера после того, как была закончена операция по разминированию, им дано задание разработать систему минных полей перед фронтом дивизии, а также схему маскирования мостов и дорог.
18 сентября. Наши мины конструкции майора Слюнина требуют от сапера не только умения, но и чрезвычайно крепких нервов. Любое дрожание пальцев в момент установки взрывателя может повлечь за собой катастрофу. Все же ополченцы успешно справляются с боевой задачей. Проверка на храбрость, выдержку и беззаветную преданность долгу пройдена всеми товарищами. На днях сапер Павлов, установив 99 мин, подорвался на сотой. То ли устал, то ли нервы сдали, то ли просто взрыватель оказался недоброкачественным.
Смерть товарища произвела тяжелое впечатление на бойцов. Но ни один из них не остановился. Все продолжали выполнять свой долг. В тот день мы поставили около тысячи мин. Уже заминирована большая территория перед линией нашей обороны...
На этом обрываются мои дневниковые записи о первом периоде деятельности саперов-ополченцев, моих товарищей. Он как будто небогат событиями. Тяжелые, дальние марши, изнурительный труд на постройке блиндажей, рытье противотанковых рвов, постоянные занятия саперным делом – таков был наш быт. Но именно за те два месяца москвичи превратились из мирных тружеников в кадровых бойцов. Высокая сознательность, самоотверженность ополченцев перед лицом нависшей над Родиной угрозы сплотили нас в дружный коллектив, который мог беззаветно выполнять свой долг на поле боя.
Народное ополчение Москвы. – М.: Московский рабочий, 1961. С. 66-73.