Автор: Сигналов Дмитрий Григорьевич
18 декабря [1941 г.] 3-й полк получил приказ пройти через Атепцево и Елагино к Щекутино и занять высоту, что полком и было сделано. Полк должен был проходить с 12 часов ночи, но последние его части остались до утра вследствие запоздания передачи самой команды. Мы проходили под жутким минометным, пулеметным, ружейным и автоматным обстрелом. Когда мы пришли на окраину леса, принялись за организацию круговой обороны, показали место каждому бойцу, где скрыть себя и откуда сторожить противника. Я проходил вокруг всей обороны, указывал: вот тут пень, вытопчешь ямку, покажешь: ты тут садись, а там будет твой сосед, покажется тень, не откликаются - стреляй.
Общестратегической задачи у полка не было. Как только мы туда пришли, стали устанавливать живую связь и по радио спрашивать, что нам делать. По радио мы много говорить не могли, потому что не было запасов элементов. Телефонной связи вообще не было. Морозы были ужасные, доходили до 40 [градусов], а харчей никаких с собой даже на этот день не было. На самую высоту мы пришли к 9 часам утра. Шли туда, у бойцов не проверили патроны. Без винтовок с одними наганами пришли свыше 150 человек из комсостава и политработников. Всего было 300 штыков со связистами. Меня удивило, что так много политработников и комсостава без винтовок. Так мало времени было для сбора, что мне не рассказали задачи в политотделе. А там полк все время находится под интенсивным минометным обстрелом, и мне не удалось ни у командира, ни у комсорга выслушать задачу.
Полк метался из одной стороны в другую, ища прохода. Всю ночь он переходил с места на место, чтобы уйти от пулеметного и минометного огня. Организовав круговую оборону и передав о занятии круговой обороны, стали ждать. Вечером часов в 8-9 19-го немцы повели атаку на занимаемую нами высоту, которая находилась между Щекутино и Атепцево и Ольгино, километрах в трех от этих пунктов. Место было по карте отмечено.
18-го вечером в 4 часа мы захватили почтовую повозку с двумя хорошими лошадьми, убив при этом трех немцев и захватив всю переписку, которая потом была сдана в армию. Вечером захватили кухню с таким жиденьким супишкой, что особенно рады не были. Этой же ночью убили человек четырех ездовых, выйдя на дорогу, и двух лошадей.
19-го немцы часов в 7-8 вечера повели наступление на нашу круговую оборону, главным образом стреляли из ручных пулеметов и автоматов. Наступали они сначала с одной стороны. Когда им это не удавалось (подходили шагов за 15-20, как это было видно по оставшимся трупам) 2-3 автоматчика переходили сбоку и 2 автоматчика переходили со следующей стороны. Таким образом, со всех четырех сторон они произвели наступление, оставив 46 трупов на месте. Все атаки были отбиты. У нас потерь совершенно не было, но было маленькое замешательство. Те шесть человек, которые были у нас ранены, оказались ранеными в заднюю часть. Это объясняется тем, что немцы очень сильно нажимали на первый батальон, и он стал подаваться, березка за березку, стали отходить, выбирая более удобное место. Дошли до шалаша командира батальона. Тогда командир батальона, капитан Каменский, правому своему флангу, куда они выдвинулись, приказал окружить группу немцев, которая нажимала сюда. Группа смельчаков, выдвинувшая туда пулеметы, попали под обстрел своих. Немцы стреляли, не видя цели, а наши, спрятавшись за ельничком, кустами, могли стрелять в упор. В этом было наше большое преимущество.
Утром я пошел кругом позиции. Некоторые наши бойцы пытались разуть убитых гансов и не знают как. Я показал, как это делается, и они разули. Офицеры были в сапогах, солдаты в ботинках.
20-го числа пришел к нам Янов. У меня такое впечатление, что он принес приказ наступать на Щекутино. Вечером 21 декабря пошли в наступление на Щекутино, я с 1-м батальоном, а Аксенчиков, батальонный комиссар, со 2-м батальоном. Задача 10-го батальона была принять на себя лобовой огонь, выкинуть 1-ю роту на правый фланг для неожиданного нападения. Когда противник весь свой огонь обратит на 2-ю и 3-ю роты, то 1-я рота должна была нападать на него с фланга, а весь 2-й батальон, левый фланг, нападает на Щекутино. В батальонах было человек по полтораста. Кроме винтовок, у нас было 4 ручных пулемета, 2 станковых пулемета, причем станковые пулеметы мы оставили там.
Мы уже несли потери, но момент для нападения 2-м батальоном был очень благоприятный. Немцы все силы оттянули на 1-й батальон. Он, 2-й батальон, умышленно заблудился. Ему нужно было идти меньше нашего на исходную позицию, а он оттуда не вышел и блудил. Наша связь не могла его найти. Тогда мы послали командиру полка сообщение, что несем потери, 1-я рота заброшена на первый фланг, 2-я рота сидит в 70 метрах от деревни, несет потери, 2-й батальон не найдем. Командир полка тоже не мог найти 2-й батальон и приказал нам немедленно прекратить атаку. Мы опять отступили назад в свой лагерь. Тут мы понесли порядочно потерь: человек 27 было ранено, человек 12 осталось на поле боя, т.к. трупы невозможно было вынести, немцы наседали на нас.
Задача гениально была разработана командиром полка. Немцы все вышли из деревни, нам виден огонь, они стреляют из пушек, но 2-й батальон не подошел. Так атака на Щекутино сорвалась.
До 28-го мы производили небольшие налеты на патрулирующие части немцев, разрушали их средства связи и производили налеты. Связь с дивизией поддерживали через радио. Три раза нам с аэропланов подбрасывали питание, подбрасывали и водку, но бочки разбивались о лес. Съели четырех лошадей. Шкуры с лошадей были сняты, а на шестой день и шкуры разрезали по кусочкам, навертывали на шомпол, жарили и ели. Таяли снег и пили эту воду. Зажигали огонь только с 10 до 3 часов дня. Несколько человек у нас застыло. Нам было приказано демонстрировать наступление с тыла на Атепцево одной ротой. Встретились с немецкой разведкой, она быстро ориентировалась, удрала, и в нас полетел снаряд за снарядом. Тут ранило моего комсорга Волкова - оторвало четыре пальца и в ногу.
Атака на немцев отвлекла силы, которые оперировали в Атепцево против нашего правого фланга. Так мы с 18 до 24-го действовали в тылу у противника. Нужно сказать, что если бы у нас был разработан более смелый план, был бы запас продовольствия и боепитания, можно было бы там сделать больше, потому что мы имели 300 штыков с ротными минометами и пулеметами.
Дня два померзли, а потом стали из лапника (еловые сучья) делать шалаши. 28-го числа получили распоряжение, что нам можно пойти на Слизнево, которое наши в это время заняли. Атепцево еще не было занято. Мы могли пройти лесом. Так и пошли, неся на носилках раненых, мы их обходили. Вечером в половине десятого оторвались от своего лагеря, в 7 час. утра пришли в Слизнево. Всю ночь шли без всяких приключений. Комиссаром полка был Попов, который от начала до конца был пьян. После этой кампании он получил от ДПК строгий выговор с предупреждением и снят с должности с понижением в звании. Командир полка Головачев, академик, получил орден Ленина за эту операцию. 1-й батальон потерял 27 человек под Щекутино. Первую группу раненых в 8 человек мы отправили с комендантским взводом, и они пропали без вести. Вторую группу в 12 человек мы держали около себя, подогревали, шинели сняли с себя. Капитан Кутаков, начальник тыла 3-го полка, два раза приходил. Он маленький, ничего его не задевало. Старшину его убили немцы.
52 человека у меня там подали заявление в партию, из которых приняли только 14 человек, а остальные в последующих боях были ранены или убиты. Все писали: «Идя в бой, прошу считать меня коммунистом». К награждению я был представлен за участие в этой операции. Награжден орденом Красной Звезды.
НА ИРИ РАН. Ф. 2. Раздел I. Оп. 27. Д. 1. Л. 78об. - 81.